Жизнь Александра Флеминга

Двадцатый век был оглушающим: лучшие и худшие из нас за сотню лет поменяли человеческий облик планеты, одновременно поднимая человечество на ступень выше, чем когда-либо ранее, и откинув его же назад. Двадцатый век - век двух Мировых войн, уничтоживших так и не прозвеневшие имена, он же - век расцвета науки, человечности, знания.
Двадцатый век дал нам в руки людей, говоривших с Вселенной на ты, он дал нам великих писателей, которые уничтожают и дают нам дышать до сих пор, он подарил нам художников и поэтов, актеров, превращающих зрителей в раба, музыкантов, играющих на наших оголенных нервах. Он дал нам великих врачей и биологов: это Уотсон, Крик, Розалинд Франклин и их главное слово жизнь - дезоксирибонуклеиновую кислоту, Мечникова и его иммунную теорию, Листера и антисептику, Пирогова и военную хирургию. Десятки фамилий, которые на небосклоне науки заняли свои законные места, связанные между собой невидимыми нитями, создавая целые созвездия, освещая залитую кровью землю, побеждая созиданием разрушение.
Двадцатый век дал Александра Флеминга.
Смотреть на него глазами Моруа непривычно и как-то неловко. Небольшая книга написана рукой не ученого - писателя, и от того - немного интимна, но при этом абсолютно прекрасна. Лишенная высокой научной точности, строгости изложения и совсем не напоминающая протокол исследования, она откровенно кричит о какой-то мягкой симпатии и глубоком уважении Моруа к тому, о ком он пишет. Полная выдержек и цитат людей, с которыми Флеминг жил и работал, книга руками Моруа создает будто бы небольшой алтарь, куда сам он принес цветы.
Из-за ограниченности доступной информации и, наверняка, довольно своеобразной натурой Флеминга, Моруа выделяет одну идею и вьется вокруг нее, не отходя слишком далеко, поэтому "Жизнь Александра Флеминга" лишена серьезных сюжетных поворотов или удивленных вздохов, там нет напыщенной лести или пафосных излишек, которыми часто грешат биографии великих людей, но она - мягкая, очень аккуратная, немногословная, может, от этого так близко принятая к сердцу - книга очень похожа на самого Флеминга.
Я медицинский микробиолог, и Александр Флеминг, конечно, для всех нас стал культовой фигурой. Флеминг и пенициллин, наверное, то же самое, что для генетиков -Уотсон и Крик и ДНК, а для физиков - Эйнштейн и теория относительности. Флеминг - это что-то близкое, двадцатый век, еще осязаемое и не превращенное в легенду, и при этом мощное и все изменившее. Узнать о том, что такое пенициллин глазами Флеминга, можно, поискав в Сети старые издания журнала The Lancet, но кто такой Флеминг - для этого нужно просто взглянуть на него глазами Моруа.
Шотландец, сдержанный и скромный, вся его жизнь представляла сплошную случайность. Один из восьми детей в семье, в четырнадцать лет он переехал в Лондон к старшим братьям и работал в доставке, его старший брат - врач-офтальмолог, сильно повлиял на него, и так Флеминг оказался в медицинской школе госпиталя Святой Марии - случайно, потому что состоял в шотландском полке, и состязался со студентами этой школы, и она была ближе к дому. Потом держал экзамен в хирургическом колледже - просто потому что внес пять фунтов оплаты, и, конечно, блестяще. А потом в колледже появился Алмрот Райт.
Алмрот был известным бактериологом своего времени, он разрабатывал вакцины, но его подход - и его личность, громкая, обожающая фееричные выступления и ораторство - оказались неверными, и его собственный ученик его превзошел. Но до самого конца Флеминг яростно оберегал его имя от нападок, говоря о нем в каждом своем докладе и отдавая дань началу своего пути, который он бы не выбрал без Райта.
У Флеминга не было страшных трагедий или препятствий, которые он бы храбро преодолевал, но это был человек невероятного ума, бесконечного трудолюбия и великого таланта. Разработавший свою методику исследований, выглядевшую для незнающего как беспорядочный хаос в лаборатории, Флеминг всегда был очень внимателен к спонтанным маленьким открытиям, так или иначе возникающих в этом беспорядке. Чашки с культурами бактерий, куда из-за этого самого бардака попала спора плесени, перевернувшей весь мир, посев слизи из носа во время насморка, неожиданные мутации Proteus - все это бесконечная нить случайностей, которая, казалось бы, прямое следствие удачи, но без внимательности и беспредельного интереса ко всему неизвестному, ничего бы не могло произойти.
В книге будто бы очень много о пенициллине - главном открытии Флеминга, но на самом деле это история его жизни голосами людей, которые любили его, которые оставались с ним до конца, которые понимали и принимали его. Это мелочи, которые очень сдержанно, но очень тепло и немного размыто изобразили его силуэт, будто бы аккуратно расставляя границы, за которые Флеминг никому не позволял заходить.
Флеминговские опыты мы еще студентами пытались повторить в лаборатории: с тем же лизоцимом, пытались получить те же результаты на тех же бактериальных культурах, что и он, смазывая веки перцем и собирая пипеткой слезы, и когда у нас получалось - это был неописуемый восторг еще совсем юных и только - только встающих на путь, и каждому из нас мечтается до сих пор найти свой пенициллин. И поэтому нам далеко до Флеминга: не гонящийся за славой, этот человек всю свою жизнь посвятил тому, чтобы спасти миллионы людей, и когда сделал это - до самого последнего момента в своей жизни, до самой минуты смерти никогда не придавал себе большего значения, чем делал это в самый первый день, вступив на порог медицинской школы, до последнего дня он был предан лаборатории, которая его вырастила, предан своему учителю, каким бы жестоким тот ни был и предан своей семье. Пенициллин сделал Вторую Мировую войну менее кровавой, чем она могла бы быть без Флеминга, он спас миллионы детей, чьих-то отцов, матерей, сестер. История его открытия невероятна: маленькая случайность, долгий перерыв и тишина, потом Оксфорд и люди, которые, наконец, невероятным усилием научились выделять его, и только сильно потом - имя Флеминга зазвучало на весь мир, и он сам, наслаждаясь этим, всегда помнил о том, что на фоне бесконечного природного разноообразия каждый из нас всего лишь маленькая точка. Вслед за Флемингом поднялась эра антибиотикотерапии. Ермольева, бактериолог из СССР, добилась тех же результатов и самостоятельно выделила пенициллин и наладила его производство. Потом появился стрептомицин, и эра открытий тянется до сих пор. За нашей спиной век великого прошлого: созидание в конце концов победило разрушение, и Флеминг принял не последнее в этом участие.

Меня обвинили в том, что я изобрел пенициллин. Ни один человек не мог изобрести пенициллин, потому что еще в незапамятные времена это вещество выделялось природой из определенной плесени... Нет, я не изобрел пенициллиновое вещество, но я обратил на него внимание людей и дал ему название.

Пенициллин – лекарственный препарат из группы антибиотиков, получаемый специальным способом из пенициллиума - плесневого гриба. - как говорит всемирная паутина. Сложно представить, что какая-то там плесень может помочь вылечиться от каких-либо болезней. Это что же, надо специально оставлять еду портиться до состояния заплесневения, а потом употребить, как приём пищи и всё пройдёт? Если бы всё было так легко, то человечество не страдало бы от многих непонятных болезней и самое главное, не было бы Александра Флеминга, открывшего это чудо и получившего Нобелевскую премию. Об этом выдающемся бактериологе и написал Андре Моруа - вовсе не коллега-ученый, а писатель. Может это и к лучшему, так как роман хоть и биографический, но читался довольно-таки легко и увлекательно, а медицинские термины и всякие химические процессы, лично для меня, человека не сведущего в этой области, были вполне понятно описаны.

Этот роман можно считать действительно больше биографическим, чем художественным, так как у Моруа были разные документы, дневники Александра Флеминга. Также автор встречался с окружавшими и знавшими бактериолога людьми, в романе даже есть реальные цитаты этих людей. Так что можно сказать, то Андрэ Моруа провел глубочайшую и сложнейшую работу и как историк, и как писатель, собрав все имеющиеся данные воедино и написав не сухой, научный текст, а красивое художественное произведение.

Меня всегда интересовал вопрос: как ученые приходят к тому или иному открытию. Ну не верю я, что шел Ньютон, увидел падающее яблоко или оно ему на голову свалилось и вдруг ни с того, ни с сего осенило, почему оно упало. Или Архимед залез в ванну, вода вылилась и с криком: "Эврика" выбежал из ванны записывать гидростатический закон. Как и Менделеев, увидев сон, едва проснувшись, не успев позавтракать, стал таблицу рисовать. Естественно, что это лишь красивые истории, а на деле всё было далеко не так. Может яблоко и упало на Ньютона, оставив на его голове большую шишку, вода вылилась из ванны в то время, как туда залез Архимед, а таблица приснилась Менделееву, но наверняка все трое до этого долго и упорно работали над этими проблемами. То есть законы были открыты не с бухты-барахты, а в результате многочисленных опытов, возможно даже неудачных, обдумываний, вычислений и т.п. Так многое было открыто совсем не запланировано. Например, проводили опыт, желая добиться одного, а получили совсем другое, но что-то новое. Так и пенициллин мог быть не открыт, если бы Александр Флеминг не был бы ученым, занимавшимся бактериологией. На меня хоть 10 яблок упади, я не придам этому значения. А люди-науки, умеют замечать и анализировать любые мелочи.

К сожалению, цитата выше, очень правдива. Реклама в настоящее время творит невозможное. Главное на флаконе/баночке/тюбике написать, что это "чудо средство", провести пиар-компанию, распространив отзывы от вылечившихся покупателей в СМИ и волшебную пилюлю будут готовы купить все. Хорошо, если она не принесет никакого эффекта, а ведь может и навредить. Например, принимая тот же пенициллин без надобности, может образоваться устойчивость организма к нему и в нужный момент лекарство просто не сможет помочь.

В первую очередь эту книгу стоит читать тем, кто связан с медициной или любителям/специалистам по биографиям. Признаюсь про свой стыд, посыпая голову пеплом, что до того, как стала выбирать какую книгу Андрэ Моруа прочитать в игре, вообще не знала ни кто открыл пенициллин, ни кто такой этот самый Александр Флеминг. И честно говоря, совсем не жалею, что выбор пал именно на эту биографию. Мои знания в области науки и нобелевских лауреатов пополнились, а это уже замечательно. Новые знания = прогресс.

При слове «пенициллин» я сразу же представляю крупные красные буквы, складывающиеся в данное слово, на моей детской больничной карте. Аллергия. Что ж, нужно познакомиться с данным лекарством поближе теоретически, раз уж практически знакомиться - смерти подобно. Так наивно подумала я, а потом случайно (правда-правда) открыла книгу с конца и в глаза мне бросились строки из послесловия:

Потом я вгляделась уже специально:

Оцепенев, я смотрела на страницу, теряя надежду:

Нееееееет! Суть всей жизни Флеминга не освещается в книге про жизнь Флеминга! Впрочем, не стоит отчаиваться, фактов в данном произведении все равно предостаточно. А то, что пригодятся они разве что для какой-то изощренной викторины, не слишком меняет дело. Главное, факты есть.

Как Флеминг ловил кроликов? За задние ноги! Как он ездил в Эдинбург? В багажной сетке! Делал ли Флеминг бесполезную работу? Нет (в отличие от Моруа, бгг)! Какой у него был нос? Как у боксера! Как у боксера! Серьезно, правильный ответ принципиально сказать дважды:

Мало богатства тропов? Сам language тоже потрясает! Местами в переводе совершенно обыкновенные words, у которых есть аналог на русском, используются на английском. Всякий time я была впечатлена таким решением, считаю, надо было больше, больше надо было, more, give me more, give me more.

Впрочем, если не придираться, не искать научных знаний в неположенных для этого местах и вообще, испытывать интерес к теме, книга читается легко и скучной не кажется. Черт с ним, с пенициллином, зато будете знать, что с Флемингом всегда можно было выпить пива. Разве не это ценно в человеке? К тому же, общее представление о научной деятельности все равно получить можно, причем, деятельности не только самого Флеминга, но и его коллег, а заодно и знания о науке тех времен в целом, а также войне, спирохетах, газовой гангрене и способах развлечься с помощью монетки и ковра.

Остается, конечно, вопрос, стал бы сам Флеминг, который любил, чтобы все было кратко и по существу, читать про пескарей в ручье у чьего-нибудь дома, но, с другой стороны, если руководствоваться такими соображениями, его биография выглядела бы как список дат в самом конце и не более. Если же вы по какой-то причине считаете, что этой информации вам недостаточно, и хотите все-таки знать, что в ручье были еще и щуки, вот тут и становится ясной польза усилий Моруа.