Когда его спрашивали, чем он хочет заниматься, когда вырастет, он неизменно отвечал с налетом мечтательности в голубых глазах: – Разрисовывать витрины…
Вечерний отзыв.
Как то меня захватила французская литература.
Рассказ от 1964 года в оригинале называется Faux marbre
О том, что бывает если не реализовать себя.
Сюжет.
Мальчик Моррис Огей-Дюпен, любил рисовать, а особенно ему нравилось рисовать мрамор акварельными красками. Но отец был против, что бы его сын был художником, он хотел, что бы тот продолжал его дело. Моррис вырос и пошел по стопам отца. Но замкнулся в себе. Пока внезапно в нём снова не закипает страсть к рисованию
Пролог.
Рассказ послушал в исполнении актера кино и дубляжа Владимира Антоника. Какой классный голос у мужика.
Рассказ, не большой 15 минут. Но слушать в такой начитке одно удовольствие.
Подробнее.
Название можно, перевести и как "Фальшивый/Ложный" так и "Искусственный", по логике рассказа, то "фальшивый" больше подходит, как и вся жизнь Морриса. Но, если просто про мрамор говорить, то искусственный мрамор существует и его рисовал Моррис.
Родители подарили мальчику акварельные краски.
Вместо раскрашивания картинок в какой-нибудь книжке, как это сделал бы любой мальчишка его возраста, он устроился возле теплой стенки камина и на чистом листе белой бумаги кисточкой воспроизвел извивающиеся прожилки мрамора. Имитация была столь точна, что взрослые не смогли отличить их от настоящих.
Мама и тетушки его похвалили, а отец призадумался и решил наблюдать.
Что у нас тут в рассказе, многие родители знают, что нужно их детям, лучше их самих. Так они думают, у мальчика был талант к рисованию. Вместо того, что бы найти ему преподавателя, и проверить так это или нет. Батя просто решил, что художник это не профессия, а них есть семейный бизнес.
Поскольку данная страсть отвлекала сына от учебы, мсье Огэ-Дюпэн-старший решил положить этому конец. Будучи президентом и генеральным директором компании «Трапп», производящей нижнее белье, он не мог допустить, чтобы его единственный сын, наследующий фамильное дело, обязанный его не только сохранить, но и преумножить, выбрал бы художественную карьеру.
Сколько судеб детей испортили такие вот родители как этот месье.
Скажу, так Моррис мог бы и сам выбрать отцовский путь. Но ему не оставили выбора, может быть он понял бы, через какое то время, что быть художником не его.
Автор нам же показывает, что люди они были не бедные. Это скажем в бедной семье, человек мог бы не стать художником, потому, что денег бы не было на учителей, потом покупку различных предметов для художника, обучение в школе живописи. Хотя многим художникам талантливым это мешало.
А тут могли бы хотя бы дать ему шанс.
А так отец приказал, краски забрать, а мальчика профориентировать на игры и знания, что пригодятся ему в трикотажном производстве.
Однако насилие, совершенное над призванием, навсегда оставило в душе Мориса досаду. Характер его испортился, он сделался замкнут и неразговорчив, но зато стали заметными успехи в лицее. По достижении совершеннолетия без особого на то энтузиазма он занялся семейным делом.
Так же его женили, на Адель Мерсье дочери конкурента фирмы отца. Девочка была вялой, фирмы потом слились в одну. Но супруги радости не испытали.
Как бы сказали это был династический брак.
По сути отец все в жизни Морриса сделал, как хотел он сам, а не его сын. И каждый раз вбивал его настоящую личность в такие глубины, что трудно было бы даже супер психологу до них достучаться.
Потом отец умер, а он стал главой фирмы. Президентом компании.
Жизнь его семейная не задалась. Ведь не он себе жену выбрал, а ему подобрали. Плюс жена, такая тоже пассивная была. И бесила его еще больше. Он винил её во всем.
Его успехи в деле были столь же впечатляющими, как и несостоятельность в любви. Адель, пресная, как диетический хлеб, была ему в тягость. Замкнувшийся в себе, желчный, озлобленный, он раскрывал рот только для нравоучений. И читал он их тем чаще, чем реже супруга давала для этого повод.
Наверное бы они так и жили бы, но вот один раз, ругаясь на жену, он поскользнулся на паркете и долбанулся головой об камин.
И как у той вороны, в зобу дыхание сперло. Он вспомнил, свое детство, как любил рисовать.
К нему вернулся вкус к полихромному камню его первых художественных опытов. Конечно же, тот рисованный мрамор был куда как лучше этого, природного! Адель, изогнувшись дугой в преддверии грозы, была весьма удивлена, увидав на просветлевшем лице супруга широкую улыбку. Тот ощупывал помятое лицо, и в его взгляде уже бушевал огонь предстоящих свершений
Он рисовал и рисовал, в начале жена была рада, а потом уже нет.
Финал получился закономерный хоть и грустный.
У меня три предположения.
Первое мальчик с детства был с психическим расстройством личности. Просто на время отец загнал его в "глубину сибирских руд". Весь его негатив и прочие, это был выход его болезни. А потом, когда ударился головой то состояние обострилось.
Второе, просто удар головой, возможно, вызвал какие то изменения в его мозге. Что и привело его, к маниакальному рисованию.
Третье, как уже говорил, детские травмы нанесенные отцом, долго время были глубоко, но удар вывел их наружу, это как Ньютон и его яблоко.
Прислуга притворно разыгрывала безграничное восхищение произведениями патрона, немногочисленные друзья, бывавшие в доме, – все так или иначе связанные с трикотажем, – растекались в раболепной лести, одна Адель, сохраняя кристальную твердость и ясность, осмеливалась говорить мужу:
– Я нахожу это красивым, но холодноватым.
– Вы ничего не смыслите, – кричал он в ответ. – Впрочем, вы не сможете этого правильно оценить до тех пор, пока не будет закончено все. Надо видеть весь ансамбль в целом!
Такой ли жизни хотел его отец для сына. Важно ли ему был его бизнес или судьба сына, ведь бизнес мог управляться каким нибудь наемным директором. Зато сын был счастлив, если бы стал художником или попытался им стать. Но это был бы его выбор.
А так нелюбимая работа, нелюбимая жена. И в целом жизнь ему не нравилась. Такой рассказ, повод задуматься многим родителям, которые решают за своих детей и не оставляют им выбора.
Спасибо все, кто прочитал.
60 понравилось
