Стих проясняет последняя строчка

Приходит молчание вслед за песней.

"Статуя пела, и звук был внятен,
Но смысл оставался мне непонятен,
Все это был, несомненно, бред.
Других интересных деталей нет".

Невеста? Да, известно, - слезы льет.
Но эти слезы лишь вода, как разобраться.

Ужели свинью не узнать по щетине?
Не видишь: он так же хромает ногой,
Как ты головой все хромаешь поныне.

Что значит время, если нет ума?

Я же ваш папочка, крошки, —

не подставляйте мне ножки!

В убыток купил – по дешевке продам.

Но в той земле, где жизнь его текла,

в обязанностях мужа и отца,

он был велик – с начала до конца.

Он под сурдинку пел мотив простой,

простой мотив – он был самим собой.

Он был солдатом маленькой войны,

которую в миру вести должны

мы, земледельцы, – и не нам сердца

испытывать и души: это дело

не созданных из праха, но Творца.

Здесь, на земле, он искалечил тело,

но верю я: перед своим судьей

с неповрежденной встанет он душой.

Коттон:
Какой ехидны, дорогой мой?

Пер Гюнт:
Той,
Которая нас соблазнить сумеет
На что-нибудь, чего уж никогда
Вернуть нельзя, нельзя и переделать…
Отвага действия, искусство риска
Ведь в том и состоит, чтоб сохранить
Свою свободу; ни в одну из хитрых
Ловушек жизни не попасться; помнить,
Что день борьбы не есть твой день последний,
И мост себе для возвращенья вспять
Всегда на случай оставлять.

Что на роду написано кому!
Судьбы своей да не прейдет никто же!
На это можем уповать мы твердо,
И в этом утешение большое.

в супружестве тебя спасет обман —
я не хочу, чтобы глаза твои
терзались созерцанием свиньи!

Во имя власти кто не шел на грех!

Не настолько мы богаты,
чтобы на дешевку льститься!

Да! Вот она, природа человечья:
Какие ей ни наносит увечья,
Она кровавой коркой зарастает,
Но выстоит и опрокинет гнёт.

Пер Гюнт
(снимая шляпу)

Быть может. Скажите, Пер Гюнт - кто такой?

Пристав

Да, глупость...

Пер Гюнт

Прошу вас, мой дорогой.

Пристав

По слухам, какой-то поэт паскудный.

Пер Гюнт

Поэт?

Пристав

Говорят, все, чем славен свет,
Счел он плодом своих побед.
Простите, любезный... но долг мой трудный...
(Уходит.)

Средь пятого акта герой не помрет.

В мире, откуда шел я, пилигрим,
Пыл от иронии неотличим.