Мане

«Час справедливости… Уж я-то знаю, когда он пробьет – мы начинаем жить по нему только после смерти!» -(Мане).

Согласиться на награду, значит признать за государством или правителем право судить вас. -(Бодлер).

Жить! Жить! Мане сопротивляется. Периоды подавленности сменяются яростью зверя, попавшего в ловушку. Неужели его воля не сможет пересилить болезнь?

Может ли человек убежать от самого себя? Жизнь перед нами обозначена бакенами, как морской фарватер. Наши действия связываются в единую цепь, и она, в свою очередь, сковывает нас.

Увековечить этих нимф стремлюсь.
Столь лучезарен
Легкий их румянец, что в воздухе витает,
Напоенном ленивою дремотой. -(Малларме. Послеполуденный отдых фавна).

Все эти Золя и Мане, импрессионисты и натуралисты, – одного поля ягода: сборище нарушителей порядка и коммунаров. -(Шам, карикатурист).

«Западня» мгновенно превращает Золя в самого известного и самого проклинаемого современного романиста; старый Гюго гремит с высот своего Олимпа: «После нечистоплотности он перешел к непристойности; я вижу бездну, глубины которой измерить мне не дано».

Мане читает в печатающемся «с продолжением» романе Золя «Западня» – о нем спорит весь Париж – историю девицы легкого поведения по имени Нана. Это имя – кстати, достаточно распространенное среди девиц такого сорта – Мане и избрал в качестве названия своей картины.

Интересно все то, в чем есть дух человечности и дух современности. Все, что лишено этого, – ничего не стоит. -(Мане).

Луи Леруа, прочтя название картины Клода Моне «Впечатление. Восход солнца», придумывает имя «батиньольцам»: он называет их «импрессионистами».