Балаган

Были ли мы с Элизой настоящим гением, когда думали вместе?

О любви же речи не было. Может, именно потому, что я все свое детство во время Великой депрессии был помешан на Лоуреле и Харди и думал, что это и есть настоящая жизнь, у меня теперь получается рассказ о жизни, в котором ни слова нет про любовь.

В их фильмах почти совсем ничего нет про любовь. Нет, про разные комические случаи с женитьбой я не говорю, это совсем другое дело.

Я назвал эту вещь «Балаган», потому что в ней полно грубых трюков и нелепых положений, не лишенных поэтичности — вроде кинофарсов, снятых на заре кинематографа, особенно про Лоурела и Харди.

There is no peace, I'm sorry to say. We find it. We lose it. We find it again. Wea lose it again.

Пожалуйста, люби меня поменьше, только относись ко мне по-человечески.

- Я сюда приехала, чтобы вас тестировать, - сказала она. - Но сначала я хочу вас научить основному правилу жизни, и вы ещё будете мне благодарны за это.
А правило было вот какое:

• Сел в лодку - греби сам! - Так она сказала. - Можете повторить и запомнить на всю жизнь?

Таким образом мы породили единый гений, который погиб в ту минуту, как нас разлучили, и мгновенно возродился, как только мы снова свиделись.

Но тут в камине как бабахнет! Сжатый в полости сырого ствола пар вырвался наружу.
Ну, мама, конечно, из-за того, что она была, как все живые существа, целой симфонией химических реакций, закричала от страха. Химические вещества требовали, чтобы она испустила крик в ответ на бабах.
Но на этом химические вещества не успокоились. Им этого было мало. Они полагали, что настало время ей наконец сказать всю правду про то, как она на самом деле относится ко мне и к Элизе. Так она и сделала.

Да, а когда я стал врачом-педиатром и работал здесь, в том самом доме, где вырос, я часто говорил себе, глядя на какого-нибудь малолетнего пациента и вспоминая собственное детство: «Это существо только что попало на эту планету, ничего о ней не знает, да у него нет и никаких принципов, чтобы судить о мире. Этому существу совершенно безразлично, кем оно станет. Оно просто рвется стать кем угодно, таким, каким ему назначено быть».

Наша ближайшая соседка – Вера Белка-5 Цаппа, женщина, которая любит жизнь и умеет жить лучше всех, кого мне доводилось знать. Ей недавно минуло шестьдесят, она полна сил, работа у нее так и кипит, а сердце – чистое золото. Сложенья она крепкого, вроде пожарного крана.

Бернард бросил курить, потому что ему нужно прожить еще довольно долго. Ему еще надо поставить на ноги двух маленьких мальчишек.

Те, кто пренебрёг уроками истории, обречены на то, чтобы её повторять.

Как я уже говорил, мне было прекрасно известно, что я не из тех, кто предназначен для счастливых браков.

Я никогда ей об этом не говорил, но писал я именно для неё, лично для неё. В ней был заложен секрет всего, чего я достиг в искусстве. В ней был секрет моего стиля. Я думаю, любое произведение, в котором есть целостность и гармония, всегда создаётся художником ради одного-единственного человека. Его аудитория – одна душа.

"Любовь всегда приходит сама. По-моему, глупо скитаться в поисках любви, и, скажу вам, она часто бывает хуже всякой отравы."

Те, кто пренебрёг уроками истории, обречён на то, чтобы ее повторять. 

Он сказал мне, что едва не спился, стараясь породниться с пьяницами в барах.

– Я знаю, что твой отец ждёт меня с распростёртыми объятиями, – говорила она. – И мамочка с папочкой тоже.