Цитаты из книги Золотая акула

Исполняя приказ бородатой сволочи, я плюхнулся в воду.

– О, как нас здесь не любят! – констатировал Сергей, бросив косой взор на ущемленную в правах домовладения аферистку.

Фира Моисеевна, раскачивающая в гамаке, висящем между двух чахлых пальм, свои рыхлые телеса, шишковато выпирающие через сетку, воззрилась на нас, как мурена на острогу.

Война ни к чему хорошему не приведет, в войне победителей нет. И сейчас, воспользовавшись ситуацией, он попросту должен нагнать черной жути, выставив покорному, неспособному произнести слово «нет» Юсупу крупный счет за похищение брата.

Осознав-таки наконец свое нечаянное признание в мошенничестве и одновременно недвусмысленный призыв к покровительству в таковом деянии, госпожа Лунц пустила запоздалую слезу, ударившись в пространные рассуждения о тяготах суровой доли русской женщины, о мировой несправедливости в разделе благ и о своих личных выдающихся заслугах в истории современного человечества, нуждающихся в соответствующем материальном признании.

– И вы меня опять практически не обманываете, да?

– Какая у вас профессия? Если не секрет, конечно…

– А угадайте, – сказал Одинцов.

– А вот не могу, потому и спрашиваю.

– Вообще-то родом мы из КГБ, – со вздохом произнес он и, уловив не то чтобы испуг, но явную обескураженность в ее глазах, добавил: – Да вы не бойтесь, это не заразно…

Любезным жестом пригласив толмача к окну, владелец заведения указал на видневшуюся за дюнами водонапорную мельницу, пояснив, что данное сооружение – его бесполезно простаивающая собственность, вход в которую снабжен крепкой дверью, и за умеренную плату в пятьдесят долларов в месяц он готов сдать героям-подводникам бастион в качестве склада для оборудования.

– Ша! – бахнул кулаком в борт Вова. – Притихли, не на профсоюзном собрании! Ты, дед, себе бесплатной могилы не ищи. На сорока трех метрах пернешь – и дух из тебя вон… Я нырну! – Он закинул за спину баллоны, принял из рук Игоря ласты.

Выяснив место проживания компании, Алихан отправился в отель.

Ликвидация Одинцова Алиханом не исключалась, поскольку вполне вероятен и логичен мог быть контроль за выполнением задания со стороны внешней контрразведки, и, если «жандармерия», прибывшая с материка, всерьез обставит его эксфильтрацию – то бишь уход с территории проведения акции – своими заслонами, он может поплатиться головой за неподчинение приказу и двойную игру.

В конце января 1941 года в с. Хильди-Харой Итум-Калинского района враждебными элементами было спровоцировано вооруженное выступление против Советской власти, в котором приняла участие кадровая банда Магомадова Идриса и до 50 вооруженных жителей.

Затем, вручив соотечественникам радиостанции и три новеньких «Калашникова», Тофик отбыл домой, из машины связавшись с Калугой.

Из необходимости соблюсти должную мимикрию Тофик затянулся противным едким дымом наркотика, поясняя исполнителям детали операции.

– Я с этого получаю пятьдесят тысяч за все про все… По-сиротски, согласись.

– Хорошо. А если дело возобновится?

– Питерское? – Полковник в сомнении качнул головой. – Нет. Им с тобой затеваться будет – как, ошпарившись кипятком… – Подумал с секунду. – Пушкина садиться читать!

– Твой интерес? – промолвил Тофик, застывшим взором вглядываясь во взвесь заполонившего городское небо дождя.

– Освободить цех? Но… я сам могу найти арендаторов… Гораздо более выго…

Глаза Тофика блеснули откровенной злобой.

– Я тебе найду! – прошипел он, навалившись грудью на столешницу стола. – Я тебе гроб найду, сволочь! Ты с кем говоришь, а?!

На опытном заводе, где ранее изготовлялись прототипы спутниковых систем, Тофик планировал открыть водочное производство.

– Назовите…

– Цену? Она складывается из пятидесяти тысяч долларов вашего долга, плюс проценты, плюс наше молчание, – довел я до сведения продавца.

– Ох, я умираю, – обмякла Фира, закатывая глаза и хватаясь за морщинистое горло.

– В случае вашей смерти, – бесстрастно заметил ей Вова, – дальнейшие переговоры вы завещаете вести с вашими наследниками?

– Хорошо, – молвила старуха убито. – Когда вы въезжаете?

Папаня, хотя и ощутимо подустал, находился в приподнятом настроении, и мы понимали его: он возвратился в прошлое, он становился тем, кем был более полувека назад, – молодым парнем, ступившим, избегнув страшной гибели, на незнакомую землю, на берег, что ныне именовался пляжем…