Цитаты из книги Золотая акула

Давила и Москва, призывая к спешному выполнению задания и немедленному возвращению.

Не сговариваясь, друзья бросились к оконному проему и, выбив головами щит, перевалились под стену строения, на газончик, густо заросший кактусами всевозможных модификаций.

Аслану удалось вывести из строя еще одного врага, но на пятом выстреле заклинило и его оружие.

Теперь перед ними предстала перегородка, сколоченная из старых, потресканных жердей, плотно примыкавших друг к другу.

Окутанные сухой, колко першившей в носоглотках пылью, они в течение часа камень за камнем разобрали сложенную конкистадорами стену.

Впрочем, наш товарищ, уже пришедший в себя, водружал на нос очки, одно из стекол которых густо и непоправимо треснуло.

Весь экипаж машины боевой под художественным руководством моего мучителя родителя прикатил, немилосердно сигналя под окнами, ровно в половине десятого утра.

Пришлось, поневоле принеся извинения, зачинать дознание, кропотливо восстанавливая события последних часов пребывания Исы на поверхности планеты.

Собеседник, с завидной выдержкой прослушав монолог гостьи, угостившейся в течение беседы тремя порциями двойного джина с тоником, вынес следующее резюме: он, дескать, приступает к процессу напряженного раздумья, каким именно образом помочь подчиненному официанту в лице его мамы, однако сеньоре Лунц в свою очередь надлежит запастись терпением в ожидании оказания данной помощи.

К мельнице примыкала полуразрушенная пристройка, в которой, по словам кабатчика, в Средние века проживали монахи-францисканцы и конкистадоры.

«Рай, сущий рай… – думал он. – И как здесь живут? Сдохнешь от скуки!»

В искусственных лагунах с живописными каменными островками били фонтаны, пыля жемчужной водяной взвесью.

Большую работу по координированию взаимодействия бандформирований и немецкого командования проводил полковник Губе Османов (Саиднуров), выброшенный на территорию ЧИ АССР вместе с Ланге.

Подготовка к выступлению, как это было установлено, началась за месяц до событий, причем вербовка будущих участников проводилась антисоветскими элементами путем принятия присяги на коране.

Я зарядил полную обойму, сунул громоздкое оружие под дубленку и побрел, опасливо озираясь, в сторону гаражей.

Помимо холостых патронов в пистолет могли заряжаться и боевые: длинный тридцатисантиметровый ствол, хотя и был лишен нарезки, выплевывал свинец довольно-таки мощно и кучно.

Соломон сразу же по приезде в Москву отзвонил мне, сказав, что наклюнулось какое-то дельце, и он отбывает на неделю в Тамбов, но вот закавыка: ему нужны наличные, и не мог бы я попросить своих друзей одолжить ему сумму в размере причитающейся доли за «линкольны»?

Тофика, по словам следователя, освободили, он уехал в Москву, и данный факт царапнул мое сознание, ибо кавказский друг, зная, что я торчу в гостинице, даже не удосужился на телефонный звонок мне, попавшему благодаря его вольным или невольным аферам в глубокую и вонючую лужу. С другой стороны, такая его позиция поселяла неосознанную тревогу и подозрения.

– У тебя неприятности?

– Да. Связанные с тобой. Но мои – второго плана, а твои – первого. Значит, Серега, такое вот дело…

Одинцов выслушивал его бесстрастно, хотя и морщился порой в каком-то тягостном раздумье.

Но куда податься полковнику? На пенсию? Выслуга, положим, позволяет, однако чем заниматься? Что он умеет? Не пропадет, конечно, вывернется, но стоит ли менять привычное в своих формальных аспектах бытие офицера госбезопасности?