Красная мадонна

На этом можно было бы закончить, потому как по прошествии времени моя злоба выветрилась, а писать серьезную рецензию на это произведение банально не хочется. Поэтому я тут немного пошумлю и быстро уйду в закат перебивать ужасное книжное послевкусие.

Итак, что нам обещает аннотация? А вот что: Книга написана от лица героини, задумавшей вырастить из своего ребенка сверхчеловека. Маленькие главы поразительной насыщенности складываются в фантасмагорическую историю великой материнской любви, столкнувшейся с грубыми, агрессивными сторонами земной жизни." Тут все чрезвычайно просто - я с первых страниц возненавидела эту высокомерную, однобокоразвитую, зацикленную на своем тщеславии "мать". В принципе, человек, посвящающий свою жизнь одной идее, - уже несколько ограничен, а когда эта идея взята "с потолка" и становится единственным смыслом существования, то, на мой взгляд, попахивает психологическими отклонениями. Если же учесть, что эта сверх-идея навязывается другому разумному, но слабому и зависимому существу, то назвать такие отношения, кроме как чистой воды деспотизмом и тиранией, я не могу.

Деспотизм матери подразумевает ограничение воли, свободы этого ребенка, которое начиналось с довольно своеобразного зачатия и выбора имени и простиралось на все пространство детского сознания. Можно ли вырастить гения, сверхчеловека, искусственно ограничивая его выбор, его эмпирический путь развития, его чувственность, в конце концов, создавая механическую машину? Такое жесткое очерчивание рамок дозволенности лишь отупляет, не дает погрузиться в мир и его красоту, пройти свой путь путем проб и ошибок, обесчеловечивает, отнимает эмоции, радость жизни и свободу творчества и познания.

Как вы понимаете, с методиками исполнения плана этой сумасшедшей (даже если представить его реально возможным), я была не согласна на корню, отсюда жуткое раздражение и facepalm через каждую страницу.
Странные личности, наподобие Шевалье и Абеляра, ситуацию не спасли, а все завязи семейных проблем и трагедий а-ля сестра-проститутка и племянник, отнятый в детстве и почему-то (по мнению ГГ) ужасно неблагодарный, завяли, так и не распустившись.

В общем, сюжет мне по вкусу не пришелся, а язык и стиль повествования добавил дегтя в бочку дегтя. Завывания матери на КАЖДОЙ СТРАНИЦЕ, какая ее дочь была замечательная, как она удивительно умело работала в их доморощенной лаборатории (по ночам вместо сна и тошнясь периодически от испарений серы. БЛЕСТЯЩЕ), какая она была умная и послушная... эти бабьи завывания просто невозможно выводят из себя. Прошло 5 дней, но, вспомнив об этом, я опять чувствую желание убивать. Просто невозможно читателю вновь и вновь повторять одну и ту же мысль , при чем примерно одними и теми же фразами, а если учесть, что мы уже из аннотации знаем, что ГГ свою дочь убила, то эти полуистеричные всхлипы и заламывания рук, выглядят мозговыедающе, если не сказать грубее.

Язык книги чрезвычайно перегружен. Практика подсказывает, что зачастую мысли, высказанные простыми и понятными словами, кажутся более душевными и глубокими, нежели пересыпанная философско-мистическими терминами, завихренная в своем самодовольстве, увешанная излишней лингвистической мишурой му-то-тень. От текста веет пафосностью и бахвальством автора. И от того, что ты читаешь откровенный бред, поданный под видом мысли поразительной остроты и мудрости, становится просто дурно.
Парочку цитат оставлю здесь для наглядности.

Улыбающиеся белочки сбежались ко мне и стали грызть мои кости и плоть.

Эта цитата ничего не скажет вам о содержании книги (привет аннотации), но очень многое - о том, какой это феерически прекрасный, крышесносный бред, фантасмагория, сюр. Бред сумасшедшего, а точнее сумасшедшей, решившей сначала вырастить из дочери сверхчеловека, деву-философию, а потом уничтожить ее за бунт, за отказ от своей высшей миссии. Этакое "я тебя породил, я тебя и убью" на испанский манер. Кто бы сказал им всем, что дети — не собственность родителей..

Перед нами дневник той самой матери от момента озарения до момента убийства и немного о том, что было после. Он безумен с первой до последней строчки, хотя в этом безумстве проскальзывают и бытовые подробности, и отношения с единственными друзьями героини - тоже по-своему сумасшедшими. Сюжет, на мой взгляд, не столь важен, тем более, что аннотация предельно откровенно раскрывает перед нами все карты. Главное - как оно написано. Вот уморительное сравнение имени дочери с ежом в гетрах и рядом - сны-притчи героини, под завязку наполненные символами. Каждый из них мог бы стать предметом обсуждения какого-нибудь ученого семинара.
Один из любимых, хотя и самых очевидных:
Мне приснилось, будто артиллерийское орудие XVI века дало пушечный залп. Ядро упало в пруд, распугав лебедей. Из образовавшейся воронки всплыла на поверхность прекрасная девушка и увидела свое отражение в зеркале вод. И так долго и с таким слепым восторгом любовалась она собой, что не заметила второго ядра, которое попало прямо в нее. Прекрасную девушку испепелило на месте, и, умерев, она обернулась цветком.

Низкий поклон countymayo за наводку на такую необычную книгу. Аррабаль меня по-хорошему удивил, да что там - поразил.
Флэшмоб-2012 объявляется открытым.

В основе романа «Красная Мадонна» лежит реальное событие, произошедшее в 1935 году в Испании – судебный процесс над женщиной, убившей собственную дочь. Эта история примечательна прежде всего тем, что речь в ней идет о попытке создания сверхчеловека, наделенного высокой миссией, о воспитании герметического адепта, заключенного в «реторту материнской власти», наконец, о сокрушительном падении той, кто, делая шаг к получению красного льва, завершает свой opus «красной стадией» детоубийства.

Героиня Аррабаля наделена пытливым умом и четким пониманием своих целей, она не знает ни чувственности, открывающей перед иными женщинами врата сладострастия, ни бытовой рассчетливости, что ищет успокоения в оковах брака; ей настолько претит всё «человеческое, слишком человеческое», что она не допускает и мысли о том, чтобы разделить ценности и идеалы большинства. Красная Мадонна (красная, как кровь и киноварь!) отсекает все, что могло бы повредить исполнению ее замысла и, не будь она столь рациональна в своих планах, я бы сказала, что она была буквально одержима направляющей ее сверхидеей. В романе появляется ее полная противоположность – распутная сестра Лулу – вульгарная, порочная особа, «отвратительное создание, распираемое похотью». Она оживает на страницах романа как опасное воспоминание, как черная легенда, заставлявшая покрываться испариной тех, кто оказывался к ней причастен. Лулу была плоть от плоти своей матери, Красная Мадонна – дочерью отца и только отца. Кажется, что женское, материнское само по себе внушает ей отвращение, и все устремления Красной Мадонны, все ее достоинства и черты больше присущи мужчине, аскету, «обособленному человеку» (по Ю.Эволе). Если в ней и просыпается мать, то лишь для того, чтобы зачать «совершенное существо». «Моя дочь будет олицетворенным методом, вратами неба, обителью знания, пальмовой ветвью терпения, тайным цветком, розой среди шипов, вместилищем духа. Она осуществит все, чего не смогла я, оттого что мне не хватило подготовки и времени». В девятнадцатилетнем возрасте ей было откровение, и в тот миг весь дальнейший путь предстал перед ней во всей ясности. Она должна была стать матерью сверхчеловека, а ее лоно – вратами, через которые он придет в мир.

Как ученый, привыкший производить измерения и работать с точными величинами, будущая мать просчитывала, что будет есть ее чудесный ребенок, сколько будет отдыхать, какие языки учить, труды каких авторов изучать. «Я чувствовала себя архитектором и проектировщиком, и ливень догадок и предположений бодрил мое воображение». Мадонна просчитывала и все варианты зачатия чудо-ребенка, но, будучи излишне прямолинейной в объяснении своего плана, она распугивала всех кавалеров. Любой новый кандидат на отцовство вставал перед фактом, что от него требуется лишь семя. Ни чувств, ни обещаний, ни эмоций, ни наслаждений, ни обручальных колец, ни семейных обязательств, - только необходимая процедура оплодотворения. Мадонна не желала быть женщиной, как, впрочем, она не желала и становиться матерью в привычном понимании этого слова. «Я знала: ты придешь в этот мир, чтобы все упорядочилось и обрело смысл». В этом аполлоническом стремлении упорядочить хаос, сделать осмысленным все проявления бытия Красная Мадонна не смогла заметить темной подосновы любого феномена. Порождая сверхчеловека, она впустила в мир и его тень.

Чудо-ребенок был зачат в полной темноте. Мадонна лежала, покрытая мощным телом уличного проходимца, представителя социальных низов, который оказался смелее своих благородных предшественников. Пока он совершал свои телодвижения, будущая мать, вероятно, всматривалась в темноту предбытия и мыслила акт деторождения как мистерию. В ночь перед свиданием с мужчиной, чьего имени мы так и не узнаем, мастер парадокса Шевалье, приятель Красной Мадонны, видел сон, череду видений, несомненно, вновь указывающих на Аполлоническое начало: «орел бился с драконом, воин поражал змея, великан рубил головы гидры, алая гадюка душила зеленого скорпиона, конь топтал саламандру, и, наконец, маленькая девочка изрешетила стрелами разъяренного тигра». Почти каждая глава романа Аррабаля завершается описанием сновидений, изобилующих алхимическими символами.

Красная Мадонна мечтала о том, что ее совершенный ребенок, чью судьбу она заранее предопределила, будет жить в процветающем и научно организованном сообществе. Вынашивая плод, она много читала и предавалась медитациям. Она не собиралась воспитывать своего ребенка так, как это делают другие матери. Ее ребенок не будет знать, что такое детство. О, как восставал против этого Шевалье! Он-то знал толк и в удовольствиях, и в любви, и в смертельной опасности. Он делил кров с больным чахоткой Абеляром, скрашивающим свои дни реставрацией призведений искусства. Их отношения были союзом любящего и позволявшего себя любить. Шевалье вел разгульный образ жизни, меняя любовников и постоянно каясь в своих изменах, в то время как мучимый болезнью и ревностью Абеляр, молча сносил все обиды и врачевал раны, которые его друг получал в уличных драках. Аррабаль играет противоположностями: близкая смерть Абеляра наполняет жизнью Шевалье, смерть Шевалье – воскресит Абеляра из мертвых. Они пьют жизнь друг друга, как пьют вино. Им обоим предстоит сыграть роковую роль в жизни Красной Мадонны и ее дочери.

Вулкасаис – таким именем будет наречен чудо-ребенок. «Огонь, заключенный в веществе, — Вулкан — в соединении с истиной – Саис». Вместо погремушек эта девочка будет рассматривать гравюры Жюльена Шампаня, связанного с легендой о Фулканелли (имя которого, к слову, созвучно с именем Вулкан). Уже в пять лет она будет обладать интеллектуальным багажом взрослого человека и изучать трактаты адептов, читать и писать на санскрите, латыни, древнегреческом, иврите, английском. Мать укрывает ее от внешнего мира, приглашая к ней частных учителей, светил современной науки. Воспитание адепта проходит вдали от суеты, контактов со сверстниками, взоров любопытствующих. Красная Мадонна совершает ошибку, когда решает миновать первую стадию Великой Работы – nigredo, опус в черном. Вулкасаис, живущая под строгим надзором матери, гордой тем, что уже в семилетнем возрасте ее чадо получило первую ксинтэссенцию, не знает ни темных сторон жизни, ни противостояния деструктивным силам, над которыми нужно одержать верх, ни борьбы противоположностей. Ее мать позаботилась о том, чтобы скрыть от Вулкасаис подоснову бытия, корни древа, уходящие в недра космической ночи. Находясь в «стерильном мире», не пережив «темную ночь души» (Хуан де ла Крус), не пройдя испытания ничто, не осознав, что «гниение – это то, что впервые делает монету ценной» (Гете), невозможно завершить магистерий. Возможно, именно поэтому Вулкасаис начинает вести тайный дневник, назвав его «Преисподняя», куда она записывает все, что извергается из ее души подобно гною: «Я дам волю хаосу всех чувств за гранью разума. Когда придет время мне полюбить, я воспылаю безумной страстью к презреннейшему скоту. — Мой долг — обожать все, что есть на свете самого гнусного», «Я всегда буду строптивицей и маргиналкой. — Мне наср… на Природу и все ее творения». Годы, проведенные у алхимической печи, в занятиях «негативной алхимией» или алхимией под знаком Прометея (как Александр Дугин назвал алхимию, которая «работает с природными веществами и изучает внутренние измерения Природы, касающиеся непосредственно зоны Земли и подземного мира»), привели к восстанию против Великой Работы. Вулкасаис хочет быть женщиной, любовницей, женой, «вульгарной наседкой», как с ужасом отмечает Красная Мадонна. Но бунт Вулкасаис есть прежде всего попытка сбросить с себя ярмо необходимости, взять на себя ответственность за свою судьбу, за свои ошибки и триумфы, выйти из-под контроля всевластной матери. Причиной был поиск индивидуального меридиана, осевой линии микрокосма, который невозможен без обретения онтологической автономности. Исполняя план своей матери, она не имела никакой возможности наметить свой. Работая с субстанциями, она не переживала внутренних метаморфоз, и единственным сокрытым движением ее души были ежедневные словоизлияния на страницы ее личной «Преисподней». Поиск камня уступил место поиску себя, с чего, собственно, и нужно было приступать к работе.

Когда Вулкасаис понимает, что обманула надежды матери и у нее более нет сил продолжать magnum opus, она сама просит освобождения, вкладывая в руку Красной Мадонны револьвер с шестью пулями. «Десять лет у тебя ушло, чтобы получить золото из серы, и двадцать семь дней – чтобы получить ртуть из свинца. Но решение умереть ты приняла в считанные минуты». Вулкасаис уходит во сне, сберегающем ее от болезненной агонии. Пятна цвета киновари окрашивают простыни. Последняя запись в дневнике «Преисподней» гласит:
«Тебе – бежать на солнце, мне же – идти под землей»

Очень странная книга. Напомнила мне немного Берджесса, немного Паланика.
Однажды молодой женщине приходит знамение (читай благовещение), что она должна родить уникального ребенка, который станет феноменом. Она ищет отца, который появляется и исчезает из ее жизни,как святой дух, и рожает девочку. воспитывая ее только по одной ей известным канонам, "мадонна" получает сверхребенка. Только со временем двойственность натуры берет верх над дочерью, она заводит свою "Преисподнюю" - дневник, в котором она изливает свою душу. И вот, когда "золотой ребенок" уже находится в шаге от "бегства из рая", мать совершает "сакральное жертвоприношение" во имя светлого образа дочери. (с) ★ Fury Fox ★