Цитаты из книги Грек Зорба

В ту пору кровь во мне бурлила. Я не задумывался над такими вопросами. Для того чтобы обдумать всё по справедливости и чести, необходимо спокойствие, зрелость и отсутствие зубов. Когда зубов больше нет, легко говорить: «Это стыдно, ребята, не кусайтесь!» Но если во рту все тридцать два зуба… Человек, когда он молод, кровожадное животное. Да, да, хозяин, кровожадное животное, которое пожирает людей!

Поздним вечером мы молча сидели около жаровни. Я вновь ощущал, какое счастье могут дать обычные, скромные вещи: стакан вина, каштан, жалкая печка, шум моря! Ничего другого. И чтобы почувствовать, что всё это есть счастье, нужно только быть простым, непритязательным человеком.

Хорошая жизнь, [хозяин], стоит недорого!

Я ещё жив, здесь дьявольски холодно, поэтому вынужден был жениться.

Я тебе уже как-то говорил, хозяин, у каждого свой собственный рай. Твой рай будет набит книгами и бутылями чернил. Для другого он будет наполнен бочонками с вином, ромом и коньяком, для третьего - пачками фунтов стерлингов. Мой рай здесь: маленькая надушенная комнатка с пёстрыми платьями, туалетное мыло, достаточно широкая кровать с пружинами и женщина рядом со мной.

Я был счастлив и знал это. Когда мы счастливы, то редко осознаем свое счастье. Только когда оно проходит, мы, оглянувшись назад, вдруг, иногда испытывая при этом потрясение, понимаем, как счастливы мы были.

О-ля-ля! - воскликнула она. - Я тоже когда-то была великой державой.

– Ты решил проблему, которая тебя так мучила, старый негодяй? – спросил я его, смягчив голос. – Какую проблему, хозяин? – Является ли женщина человеком? – О-ля-ля! С этим покончено! - ответил Зорба, помахивая своей лапищей. – Она тоже человек, такой же человек, как и все мы, и даже хуже!

Навіть найбільший пророк може дати людям лише гасло, і що туманніше те гасло, то більший пророк.

Напевне, дуже важкий, дуже суворий клімат цієї землі, тому й найдобірніше насіння не дає сходів або ж глушить їх ромашка й кропива.

Самый худший из глухих тот, кто не хочет услышать!

- Скажи, Мимито, что тебе нравится больше всего на свете? - Перво-наперво, хлеб. Как же я его люблю! Горячий! Хрустящий, особенно, если это пшеничный! Потом вино. После люблю спать. - А женщины? - Фу! Поешь, выпей и иди спать, я тебе сказал! Всё остальное - одни неприятности!

...у меня есть брат, человек замкнутый, рассудительный, набожный, лицемер хороший, словом, человек, что надо, опора общества. Он бакалейщик и ростовщик в Салониках.

Женившись, я покатился по наклонной плоскости: стал главой семейства, построил дом, у меня родились дети. Одним словом, куча неприятностей.

Такая глубокая печаль не могла столь долго ранить наши души, нужно было или разрыдаться, или напиться, или же без памяти танцевать.

Этот Хусейн Ага был святым. Однажды он посадил меня к себе на колени и положил руку мне на голову, как бы давая мне свое благословение: «Алексис, — сказал он мне, — хочу доверить тебе кое-что. Ты еще очень мал, чтобы разуметь, но когда вырастешь, поймешь. Слушай же, дитя мое: Господь Бог, видишь ли, велик — ни семь этажей неба, ни семь этажей земли не могут его вместить. Однако сердце человека его вмещает. Поэтому, Алексис, будь осторожен, не порань чье-то сердце!»

Это печальное свойство превращать жизнь в произведение искусства становится для многих плотоядных душ катастрофой.

— Всё, что есть в этом мире хорошего, — это выдумки дьявола: красивые женщины, весна, жареный поросёнок, вино. А вот Господь Бог сотворил монахов, посты, настой ромашки и безобразных женщин, чёрт возьми!

Великі духовидці й великі поети бачать усе ніби вперше. Щоранку вони завважують навколо себе новий світ, навіть не завважують, а створюють його.