Цитаты из книги Энцо Феррари

«Ты, Тацио, особенно не убивайся, — сказал Феррари, узнав о том, что произошло. — Выиграешь в следующем сезоне». «В моем возрасте, — ответил ему Тацио, — не знаешь, что с тобой случится завтра — не то что в следующем году».

Он продолжал ездить, хотя временами у него на губах пузырилась кровь. Казалось, гонки — это было единственное, что еще привязывало его к жизни. Привязывало, но одновременно и убивало. о Нуволари

Своих клиентов циничный Феррари со временем стал делить на три категории — «спортсменов», «пятидесятилетних» и «эксгибиционистов». В соответствии с этой своеобразной классификацией Трубецкой относился к «спортсменам». «Такого рода покупатели обыкновенно принимали участие в гонках на своих машинах, — писал Феррари. — Причем кое-кто их них не оставлял этого занятия несколько лет — если, конечно, оно не прискучивало ему после одного-двух заездов»

Сентиментальные рассуждения вроде того, что Феррари не любил смотреть, как бьются его драгоценные болиды, не выдерживают никакой критики. Известно, что он без всякой жалости списывал в утиль исполнившие свое предназначение машины, а из гонщиков ценил больше тех, кто, стремясь достичь победы, не щадил ни себя, ни технику (к первым послевоенным годам это, впрочем, не относится).

«Я хотел создать нечто неповторимое — настоящее произведение искусства, увидев которое люди сразу бы сказали: это Ferrari».

Когда репортеры его спросили, как он отважился ехать на машине с неисправными тормозами, Нуволари ответил: «Если вы хотите идти по трассе быстро, тормоза вам не нужны».

Потом Фаджиоли победил в Гран При Комминжа и пришел вторым в Мирамасе после Широна, которого до такой степени восхитила легкость, с какой слушалась руля РЗ, что он, возвращаясь в боксы, крикнул: «Ехать на ней все равно что на велике!»

На протяжении девяноста девяти кругов из ста красная Alfa и голубой Bugatti, мчась но извилистым улицам, попеременно обходили друг друга, вновь и вновь атаковали или шли рядом, словно привязанные.

«Они обладали абсолютно разными темпераментами и манерой вождения, но как гонщики не уступали друг другу. — писал позже Таруффи. — Нуволари был настоящим автоакробатом, мастером езды на пределе возможностей; Варци же был точен и выверен в движениях, как автомат. Яркая манера вождения Нуволари неизменно вызывала восторг публики; холодная, рассудочная езда Варци, напротив, оставляла зрителей равнодушными. При этом настоящие эксперты никак не могли прийти к выводу, кто из них двоих лучше».

«У Варци был свой собственный неповторимый стиль вождения, — писал о нем спортивный репортер и гонщик-любитель граф Джонни Лурани. — Он водил очень методично, никогда не допускал промахов и был точен, как швейцарские часы. В Нуволари же, если продолжить это сравнение, было что-то от часов с кукушкой — он мог выскочить из-за поворота и атаковать соперника в самый не подходящий для него момент. Он всегда был полон сюрпризов» .

Феррари ценил опытных мотоциклистов. Он считал, что работа с техникой приучает к дисциплине, которая необходима гонщику, когда он пересаживается с мотоцикла на мощный гоночный автомобиль; кроме того, знание техники помогало свежеиспеченному автогонщику быстрее освоить и почувствовать новую машину.

о Нуволари

Несмотря на временные затруднения и неудачи, которые терпела «Скудерия», число ее поклонников росло, как, равным образом, и число желающих выступить на гонках под ее знаменами.

«Мне говорили, ты хороший менеджер, — сказал тогда Нуволари, рассматривая билет. — Но теперь я вижу, что это не так. Тебе надо было купить билеты только в одну сторону — туда, поскольку всегда существует вероятность, что кто-нибудь разобьется и отправится в обратный путь в деревянном ящике».

Когда Феррари уже находился в преклонных годах, его спросили, какой, по его мнению, гонщик из всех, кого он знал, был самым лучшим. Феррари, ни секунды не задумываясь, ответил: «Нуволари».