Отзывы о книге Zeitgeist (Дух времени)

Не особо люблю Стерлинга, но тут купился на многочисленные сравнения с Пелевиным.

"Полиция и пресса — вот и вся реальность, которая когда-либо потребуется людям."

Продюсер-аферист Легги Старлиц раскручивает девичью поп-группу "Большая Семёрка". Поющие трусы. Явная аллюзия на "Спайс Гёлз". Причём рассчитывает на успех в странах не первого мира. Турция, Восточная Европа, ЮВА. Мастерски создаёт шумиху на ровном месте.

"«Большая Семерка» — это маркетинг, всякие другие значения здесь совершенно ни при чем."

В партнёрах Старлица — племянник коррумпированного турецкого министра:

"Как Озбей ни корчил из себя космополита, он продолжал считать себя образцовым турецким патриотом, поэтому люто ненавидел греков, курдов, армян, арабов, иракцев, сербов, иранцев, евреев, черкесов и хорватов. Русские тоже фигурировали среди заклятых врагов Турции, но, в отличие от вышеперечисленных народов, никогда не были подданными Оттоманской империи."

Русские бандиты, азербайджанская афериста, папарацци-британец. Производственный роман о грязном, потоковом шоу-бизнесе на одной пятой текста внезапно прерывается сценой, в которой убитый горем папарацци начинает блевать валютой разных стран. И это не чья-то галлюцинация, а реальность, данная в ощущениях всем персонажам романа. Ситуация даже не вызывает у причастных особого удивления. Зато молодой русский бандит-контрабандист вспоминает Пелевина:

"— Вы читали Пелевина? — спросил Виктор как ни в чем не бывало. Визела он прислонил к стенке кабины и небрежно подпирал его локтем. — А что, надо? — спросил Старлиц. — Пелевин — москвич. Он написал «Омон Ра» и «Желтая стрела». — Старлиц сочувственно покивал. — Я к тому, — продолжил Виктор задумчиво, — что все это очень по-пелевински."

Неожиданно. Последовавший вскоре диалог импресарио и бандита был ещё более неожиданным: Умберто Эко, Деррида, Фуко, марксист Адорно, Бодрийяр, разрушение мастер-нарратива, ризома из «Mille plateaux» Делеза и Гаттари (привет вышедшей десятилетие спустя "Циклонопедии")... Тот же бандит с неслучайным именем Виктор: "

— Спасем живую душу нового века! Нельзя позволить, чтобы великая православная система, наследница угасшей Византии, оказалась зажатой между мусульманами и НАТО и раздавленной ими. Славянский мир — единственный настоящий мир во всем мире! Старлиц выпрямился и оперся о заступ. — Что конкретно ты предлагаешь? Объясни."

Могущественный турок отжимает у Старлица группу. Потеряв группу, Старлиц обретает дочь-одиннадцатилетку. Сюжет делает кульбит и превращается в магреализм Геймана, с посещением дна жизни и поисками отца-призрака Старлинга. Существование отца размазанно по всему двадцатому веку и Легги с дочерью приходится проводить рождественские ритуалы, что проявить дедушку. Турецкий Кипр, Мексика, США, Гавайи, японские флэшбеки (куда отцу-основателю киберпанка без Японии).

"— Я часто туда [в Японию ] езжу. На студию. Но в Японии мертв дух. Всё запахнет гнилью. — Давно нюхал Россию? — Россия слишком много пьет, никогда не работает. Конечно разорение, — ответил Макото с улыбкой. — Но почему разоряются японцы? Японцы каждый день очень много работают. Почему, Регги?"

Безудержный неймдроппинг и бренддроппинг, рассуждения о творчестве Мураками, начинающиеся бомбардировки Югославии, монологи за и против глобализации, полемика о дискурсе и нарративе, обладающем своей волей, авторское право на геномодификацию.

"— Сэнсей Борутаро учил, что надо возделывать собственный сад. — Борутаро? Из философов «дзен»? — Вольтер. — А, этот…"

Поскитавшись, Старлиц с дочерью возвращаются в Турцию. Претендующие на глубокомысленность диалоги о проблемах Турции. Курды, турецкий Кипр, противостояние религиозности и светскости, нарко- и хумантраффик, политика и коррупция.

"Политические катаклизмы неизменно приводят к повышению качества уличных женщин."

Два основных стержня романа: Y2K и сила нарратива. Все герои по-разному готовятся шагнуть в новый век. Боятся остаться в прошлом и надеются на будущее (Кстати, Ельцин, как и некоторые герои романа, не смог шагнуть в двадцать первый век, подав в отставку в последний день 1999-го года и оставшись в веке двадцатом). По Стерлингу, если человек в своём нарративе, он неуязвим (аявляется главным героем повествования) — может художественно уничтожить пятнадцать посланных по его душу спецназовцев, пробить стену на машине и укатить в ночь.

Идея с магией нарратива и мистикой рубежа тысячелетий хороша, но вот исполнение подкачало. Магреализма немного и до стандартов жанра ("Американские боги") он не дотягивает. На поприще же постмодернизма Стерлинг с треском проигрывает тому же Пелевину. Автору не хватает яда, желчи и остроумия. Хороший роман, но не более того. 7(ХОРОШО) https://s.livelib.ru/img/stars2/r70-x-green.png">

– Вы читали Пелевина? – спросил Виктор как ни в чем не бывало. Визела он прислонил к стенке кабины и небрежно подпирал его локтем. – А что, надо? – спросил Старлиц. – Пелевин – москвич. Он написал «Омон Ра» и «Желтая стрела». – Старлиц сочувственно покивал. – Я к тому, – продолжил Виктор задумчиво, – что все это очень по-пелевински.

Взялась в прошлом месяце за автора, который понравился до этого добротным готическим романом. Но вместо готического романа получила…Пелевина. Сейчас вот решила почитать автора, известного качественным киберпанком. Получила…Пелевина. Честно говоря, на женские романы уже и смотреть-то страшно. Представляете там…Пелевина? (Впрочем, женские романы меня всегда пугали…) Ох, не иначе как рассердилась на меня астральная (или какая-нибудь ещё) сущность Виктора Олеговича. Уже ведь второй год как обещаю себе почитать Мэтра, а сама не то что за новые не взялась, даже старой ни одной не перечитала. Начинается-то книга довольно банально. Есть себе некий Лех Старлиц, продюсер стандартной «девичьей» группы», придумавший «чёс по маргинальным, зарождающимся рынкам с группой, копирующей «Спайс Гёрлз», есть участницы этой группы и сопровождающие их всевозможные специалисты и поклонники, есть коварные спонсоры. И начинаешь уже думать, что нарвалась ты на какой-то «производственный» роман о тяжёлых буднях и закулисье музыкального шоу-бизнеса. Ан нет, главный герой-то совсем не прост, он, оказывается, и будущее предвидит, (и даже частично предопределяет), и с духами умерших предков контактирует, и детей заводит от радикальных кибер-феминисток-лесбиянок, и вообще в повседневной жизни изъясняется исключительно цитатами из Делеза, Гаттари, Дерриды, Фуко, Адорно, Бодрийяра и т.д., и т.п., и etc. И начинаешь ты осознавать, что роман-то многоуровневый, многослойный, многогранный и многосмысленный. Может быть. А может быть и нет. А может все эти уровни, смыслы, слои и грани на самом деле добротная пародия на первоисточник, коим являются книги Виктора Олеговича. А может все-таки, лично меня и моих скромных познаний в семиотике, сравнительном языкознании и нейролингвистике не хватает, чтобы эту-то книгу понять. Все эти уровни, грани, смыслы, слои и их полное или частичное отсутствие, или видимость присутствия, или их трансцендентность, или это всё-таки имманентность. Короче полный симулякр в голове получился… Хотя в целом было интересно)))

– Тут главное то, – пробормотал Старлиц, – что когда главное повествование рушится и сжимается, то воцаряется полная неопределенность.

Что это было, Пух? Вообще, Стерлинг - не самый мой любимый представитель от киберпанка. Но его "Схизматрица" в свое время произвела на меня впечатление) Да и "Бич небесный" (хотя он совсем из другой оперы) был вроде бы неплох. Но вот тут я слегка растерялась. Нет, я дочитала до конца. Но вот уже как-то не мое. Рубеж тысячелетий в ожидании ошибки 2000 (черт, и ведь было такое время!) Дух времени - бесконечные разборки, шелуха вместо настоящего, и мутные истины. Ну и борьба за то, кто будет отвечать за повествование. Скучающий японский миллиардер на Гавайях, жаждущий волшебства; турецкий бонза, мечтающий сделать следующий век - турецким, а заодно заявить о себе; выходцы из наших широт, в промежутках между алкоголем и наркотиками ищущие себе новые идеалы; главный герой, собственно, претендующий на дух времени и авторство в повествовании - по крайней мере, до конца тысячелетия. Что-то во всей этой каше есть, определенно. Но я ею слегка подавилась, поэтому внятно объяснить не смогу, увы. Пожалуй, я на очередной долгий перерыв от Стерлинга пока, а там посмотрим.