Два чемодана воспоминаний

Карла Фридман

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,1

149 оценок

5
38%
4
48%
3
12%
2
1%
1
2%

Ваша оценка

Прочитали 158Хотят прочитать 266

Рецензии

Sovushkina1 октября 2023 г.
Когда брала книгу, думала, что это еще одна история о Холокосте. Но ошиблась.
Это послевоенный Антверпен. Главную героиню зовут Хая. Она молода, ей всего 20 лет, но желает быть самостоятельной, поэтому, поступив в университет, уходит из семьи и снимает жилье в другом районе города. Родителей она любит, но слишком уж они разные. Хая еврейка, но далека от религии. Ее родителей тоже не назовешь сильно верующими. Возможно, потому, что в их жизни был Освенцим?
Чтоб жить, не прося денег у родителей, Хая ищет работу. Она идет работать няней в очень религиозную ортодоксальную еврейскую семью, к хасидам. Глава семьи Хаю встретил неприветливо. Не может, по его мнению, порядочная еврейская девушка ходить в джинсах. А потом и вовсе стал относиться к ней, как к пустому месту. Единственный человечек в семье, которого искренне и безгранично полюбила Хая - это маленький Симха. Лишь ради него она терпит грубости и гадости от старших детей.
В книге очень много размышлений о еврейском народе. Хая пытается найти ответы на мучительные вопросы: почему к евреям так часто относятся с ненавистью? чем заслужили они презрение людское? почему на протяжении многих столетий евреи подвергаются гонениям? и куда смотрел Бог, в которого евреи слепо верят, когда допустил Освенцим, Бухенвальд, Треблинку??? Финал меня просто ошарашил.
Книга немного философская, но очень грустная.
Читать далее
137 понравилось
400
Blanche_Noir15 февраля 2021 г.
Если бы мне пришлось сравнить эту книгу с неодушевлённым предметом, то, я полагаю, первой ассоциацией был бы медный старинный сосуд, наполненный красным, терпким, ароматным, но ядовитым вином. Такая фантазия возникла не беспочвенно. Тема еврейского народа - вечная и сложная. И, хоть каждый обыватель со стороны способен более-менее адекватно сформулировать мнение о жуткой судьбе этой нации, всё же постичь истинную глубину внутренней трагедии дано только самим детям Израиля. Карла Фридман написала потрясающий роман - красивый, щемящий и невероятно печальный. Главная героиня, в мятежной суете обыденных вещей, внезапно становится вовлечённой в проблематику нескольких глубинных тем. Первая: драма еврейского народа, принуждающая разобраться в истоках и причинах исторически сложившегося положения данной нации. Вторая: поиски ответов на тяжёлые и болезненные вопросы о существовании божественного сквозь призму столь исконного "земного" мира ХХ века. Эти темы не дают Хае спокойствия, учитывая, насколько серъёзными они могут быть для 20-летней девушки еврейского происхождения, учащейся на факультете философии и столкнувшейся с жестоким внешним миром. Она ищет ответы в окружающем, спрашивает авторитетов, внимает великим философам и обращается к Библии... Запутанный круговорот, созданный внешними обстоятельствами, мощными витками истории, глобальными и микропричинами неподвластен нежному и любящему девичьему сердцу. Вместе с сознанием Хаи мечется и разум читателя. Я осознавала, насколько сложно понять уклад жизни хасидов, в его внутреннем и внешнем проявлениях с их особенным отношением к религии, Боге и Торе, совмещая со знанием их существования в контексте многовековых исторических обстоятельств. Становилось благоговейно и... жутко. Книга ярко демонстрирует катастрофический дисбаланс почтения и идейности, соединённых воедино.
Книга неоднозначная. Множество вопросов остались открытыми - слишком у них большой объем и чрезмерно глубокая суть. Но, я полагаю, каждый сможет найти здесь что-то для себя.
Читать далее
68 понравилось
491
Dana8017 августа 2014 г.
У каждого из нас есть свои «чемоданы воспоминаний», у кого-то один, у кого-то их два, а у некоторых больше десятка. И каждый сам решает, как поступить с ними. Одни, как мама главной героини – Хаи, постоянно пытаются о них забыть, отгородится от прошлого повседневными бытовыми занятиями и увлечениями, другие, как ее папа – не отпускают, хранят в памяти дорогие сердцу воспоминания, и пусть они приносят только боль и горечь, но они являются частью их души и без них жизнь не жизнь, а сплошное существование. Ведь «основа человека – прошлое». «Человек полон своим прошлым и теми, кто был рядом. Он полон словами, которые когда-то слышал, и голосами, произнесшими эти слова, картинами, которые видел, запахами, которые обонял, и руками, которых касался».
Тема прошлого не главная в данной книге, и если честно мне даже трудно определить что же в ней основное, а что второстепенное, потому что она многогранна и удивительно богата важными вопросами, на которые невозможно найти ответы.
Она о жизни евреев и уже эта тема не может быть легкой. Антверпен, 1970-годы, давно позади Вторая мировая война и ужасы Холокоста, но ее отзвуки еще можно услышать в разговорах, в поведении, и даже в жизни некоторых жителей Бельгии. Хая – молодая 20-летняя студентка философского факультета, родители, которой пережили Освенцим и которые, до сих пор пытаются, каждый на свои лад и манер, жить с этим. Она из семьи неверующих евреев, носит джинсы, пытается найти себя и свое место в жизни. Самостоятельность заставляет ее пойти работать. Она нанимается няней в семью хасидов. И столкнулись два мира – свободный в мыслях и поступках мир Хаи и мир ортодоксальных евреев, которые живут строго по законам Торы. Мистер Калман, отец семейства, считает Хаю воплощением всех грехов и пороков, и предпочитает даже не разговаривать с ней. Она же терпит такое отношение ради маленького мальчика – Симхи Калмана. Этого четырехлетнего застенчивого малыша, обделенного любовь, она полюбила всем сердцем и готова была отдать ему свою душу. «С какой радостью помогла бы я ему открыть мой мир, огромный мир за пределами тесной квартирки, короткой улицы и парка. Ему позволено видеть только Тору, Талмуд и молитвенники. А я научила бы его махать кораблям, проплывающим по Шельде. Днем повела бы его есть горячие вафли на площади Меир и смотреть кукольное представление в Погребке Пульчинеллы, а вечером – слушать игру звонаря с колокольни на Зеленой площади. Но я знала, что хочу невозможного. Симха обречен был существовать в пространстве, ограниченном двумя тысячами библейских локтей…» Полюбив этого мальчика, она захотела как можно больше узнать о мире в котором он жил и который был совсем ей незнаком. Хая начала ночами изучать богословские труды, молитвенники, книги пророков, разные документы и конечно же Тору. Это ей давалось нелегко. На множество вопросов у нее так и не нашлось ответов – кто сотворил жизнь на Земле, кто такой Бог и почему евреи так преданны Ему, если Он допустил Холокост, почему они не хотят приспосабливаться к современной жизни и готовы терпеть издевательства, ненависть и презрения других, лишь бы сохранить свои традиции и оставаться самими собой? Разобраться в сложных вопросах ей помогал удивительный по своему характеру и жизненному опыту дядюшка Апфелшнитт. Из этих диалогов я узнала много интересного и неизвестного мне о истории еврейского народа, об их традициях, о мире хасидов и об их религии.

Эта история закончилась также неожиданно, как и началась. Крохотная по объему, но глубокая по содержанию, она проходится лезвием по сердцу. Невозможно не проникнуться жизнью героев этой книги и остаться равнодушной к их проблемам и трудностям.
Читать далее
34 понравилось
292

Все рецензии

Цитаты

robot19 ноября 2012 г.
Основа человека — прошлое.
<...>
Человек полон своим прошлым и теми, кто был рядом. Он полон словами, которые когда-то слышал, и голосами, произнесшими эти слова, картинами, которые видел, запахами, которые обонял, и руками, которых касался.
10 понравилось
101
robot19 ноября 2012 г.
— Как дела?
Он вздохнул:
— Ich bin ein Berliner.
Эта фраза, сказанная Джоном Кеннеди во время его легендарного визита в Берлин, давно поселилась в нашем доме. Когда Кеннеди произнес ее с экрана, во время выпуска новостей, отец чуть не помер со смеху. Мама была возмущена, она не могла понять, что тут смешного. «Надо было сказать: "Ich bin Berliner", — хохоча, объяснил отец. "Ich bin ein Berliner" означает: "Я — пончик в сахаре!"» Мы с мамой немедленно представили себе президента Кеннеди в виде обсыпанного сахарной пудрой берлинского пончика и тоже расхохотались. Фраза прижилась — как шутка, означавшая: не трогай меня, мне и так хреново. Или: пожалуйста, оставь меня в покое.
Читать далее
9 понравилось
167
robot19 ноября 2012 г.
Софи читала много и с удовольствием. И была страстно увлечена. Объект страсти звался Фридрих Ницше, Софи говорила о нем неустанно:
— Мы должны иметь мужество следовать своим инстинктам, отпустив тормоза. Мы должны давать волю гневу. Долой умеренность и рабскую мораль!
— Идеи Ницше замечательно подходят слонам, — отвечала я. — Но что будет с посудной лавкой?
— Ерунда. Он — защитник свободного развития человечества. Он сражался против поборников традиций, которые перегружают нас чувством долга и стыда. По Ницше, мы совершенно свободны, если у нас нет причин стыдиться самих себя!
— Конечно, но человечество состоит в основном из сброда, имеющего все основания стыдиться себя. Из сволочей, использующих философию Ницше для оправдания своих преступлений.
— Но он-то в чем виноват? Именно этого он боялся, именно от этого предостерегал. Пытался предотвратить злоупотребление своими идеями.
— И страх его был вполне обоснован. Его идеи просто созданы для злоупотреблений.
— Это лишь доказывает, что он заглядывал далеко вперед.
— Далеко? Всего через тридцать три года после его смерти в Германии пришли к власти неандертальцы, воплотившие в жизнь самые страшные его кошмары.
Глаза Софи загорались.
— Гитлер воплощал в жизнь лишь свои фантазии. Он абсолютно не соответствовал ницшеанской картине государя-аристократа.
— И тем не менее использовал все подготовленные Ницше ингредиенты: насилие, презрение к слабым, беспощадность и так далее.
— Хорошо, но чем виноват Ницше? На самом деле он только составил поваренную книгу, попавшую в руки дурного повара.
Я нетерпеливо отметала ее аргументы:
— Не существует повара, который из таких ингредиентов сможет приготовить что-то вкусное или хотя бы съедобное. Они научились открывать газ, тут-то их и заколодило. А результат все мы видели. Идеи Ницше хороши для философов. Для людей они не годятся.
— Не годятся для рабов. Ты слишком труслива, чтобы освободиться.
— Да, если свобода достигается за счет других.
Она пожимала плечами:
— Чтобы развиться до конца, ты должна больше думать о себе. Все люди — эгоисты. Кто не борется за себя — будет растоптан.
— Ты говоришь так, словно можно только быть растоптанным или — топтать. Словно не существует тысячи других возможностей. Конечно, я эгоистка, но не думаю, что этим стоит гордиться, а Ницше делает эгоизм смыслом жизни.
— И что ты имеешь против этого?
— Если ты не понимаешь, я не смогу объяснить. У каждого либо есть моральные устои, либо их нет. Ницше, кстати, об этом говорил. И еще кое о чем. Он говорил, что женщины — тупоумные, поверхностные существа. Женщины чаще, чем мужчины, бывают вспыльчивы, поэтому он обзывает их невоздержанными и легкомысленными. И советует загонять под стол, предпочтительно — плеткой.
— Если придираться ко всякой ерунде, ни от одного философа ничего не останется!
Софи, высокая блондинка, вроде Мэрилин Монро, только красивее, просто не могла себе представить мужчину, замахнувшегося на нее плетью.
Читать далее
9 понравилось
135