Случайные связи

Если не успеть предметно высказаться об этой книге в первые критические сутки по прочтении — пиши пропало: мухи и котлеты успеют породниться и завести потомство — как их отделять теперь? Вот, например, барышня, у которой свет в глазах тухнет при виде баночки крема, забытого какой-то вульгарной стервой в ванной возлюбленного, — это главная зеллеровская страдательная персонажица была? или изнемогающая от безбрачья (назову это так) подруга, прокачавшая скилл различать цвет принцевой лошади по стуку копыт и чудом прорвавшаяся с этим эпизодом сквозь белый шум, в который зачастую превращаются для меня наши телефонные разговоры? А вот эти, скажем, невнятные предъявы стареющего мальчика к окружающей среде — не их ли приятель другого пола недавно окрестил «экзистенциальным кризисом», заставив заметно потускнеть старательно излучаемую ауру приличного человека? Или это другой был, который в честь своего внезапного сорокалетия фотку Хита Леджера в роли Джокера на аватарку прилепил, для пущей иллюстративности перехода на тёмную сторону? Why so serious, чувак? Вот-вот. За всю одессу, конечно, говорить не хотелось бы: может, это просто мне так с окружением повезло и простенький текст про необязательные отношения инфантилов показался вдруг болезненно актуальным, как незабвенный вернисаж портретов кисти Незнайки. Если помните, там всем забавно было ровно до определённого момента: «Вслед за Пилюлькиным проснулся охотник Пулька. И ему портреты понравились. Он чуть не лопнул от смеху, глядя на них. А потом он увидел свой портрет, и настроение у него сразу испортилось.— Это плохой портрет, - сказал он. - не похож на меня. Ты сними его, а то я не буду тебя на охоту брать.» Да наверняка помните, а если ещё и не считаете зазорным цитировать дело не дело детские книжки, то новости у меня так себе: среди эскизов Зеллера полноценных портретов всего два, оба собирательные — мужской и женский (малыша и малышки) — и оба безусловно плохие. И повеселиться тут, братцы, для контраста совершенно не над чем.

Книжка называется «Любовники или типа того» или типа того. Если об этом знать сразу, то не придется отвлекаться на поиск аналогий и параллелей с классикой про «Опасные связи» + экономия времени, которого это коротенькое повествование о жалобных душевных движениях двух среднестатистических представителей вида и так много не отнимет. А уж куда его девать потом — вариантов море: пройти тест «сможете ли вы победить прокрастинацию», поддержать в твиттере движение «Make Loki great again!» или написать рецензию (назову это так). Но для человека с остаточной культурной памятью пара ловушек-таки заготовлена, да и карьера Зеллера-театрального режиссёра, не вылезающего из категории вечно подающих надежды, даёт о себе знать.

Лирического героя зовут — о боги! - Тристан. Он преуспевающий адвокат (отдельная такая профессия) — и это скорее маркер сытого среднего класса, чем показатель ещё каких-либо качеств. Его мрачноватое обаяние и непредсказуемый нрав безотказно действуют на любых женщин и без ощутимых внутренних повреждений позволяют плавно перетекать от одной обходящейся первой буквой имени мадемуазель к другой, пока невнятные поиски чего-то небывалого случайным (а каким ещё?) образом не приводят его к невыносимо токсичному мезальянсу с не от мира сего Амели (да!) - хрустальной учительницей младших классов — воплощением вечной женственности. А дальше ничего не происходит. Ну то есть всё как всегда: он тут же начинает искать способ от нее сбежать, а она — его удержать. Он чувствует себя в свои 29 постаревшим и обворованным в этом плену - она страдает психосоматическими болями от одной мысли, что чувство вдруг окажется не до гроба. Он размышляет, почему именно этот путь, а не миллион других - она уверена, что судьбой предначертано быть им вместе. Он раздражённо перелистывает Андре Жида - она любезничает с выстроенными по ранжиру мягкими игрушками. Он мечется по городу, предаваясь глубоким философским раздумьям про «от себя не убежишь», она переходит дорогу, стараясь не наступать на белые полосы — очаровательная нескладёха. Он ей изменяет - она плачет. Оба и так и эдак вертят слово «любовь», даже приблизительно не представляя, что бы это значило. История почти универсальная, большого разнообразия финалов в принципе не предусмотрено, тот, что в книге — не самый худший, кстати, потому что открытый. (Спойлер — здоровую ячейку капиталистического общества построить героям так и не удалось.) Но над всем этим парит и надзирает ещё не начавший лысеть белокурый херувим с трехдневной щетиной — Флориан Зеллер собственной персоной, преисполненный иронии и жалости — подбивает баланс, резонёрствует и находит ответ на вечный вопрос: «почему все мужики такие козлы, а бабы — дуры?», милосердно объясняя, что современные человеки просто не способны развязаться с детством. Пребывают в мучительной иллюзии, что жизнь должна быть похожа на сказку, красивый мелодраматический роман или героический подвиг - но лучше, конечно, сразу на сериал HBO - и погружаются в горькую тоску и обиду, коли она не оправдывает их ожиданий и дарит постоянно какую-ту унылую практичную фигню вместо велосипедов, кукол и вечной любви. А ещё очень ценят дедушку Фрейда, за то, что позволил думать, что во всём виноваты папа с мамой.

Ибо ребенок — это сплошной потенциал. Для него еще все возможно, так как еще ничто не начато. Современного же человека, на мой взгляд, преследует навязчивое желание оставаться в этом состоянии до конца дней своих. 

Должна сказать, что автор довольно последователен: книга написана явно с учётом вышеописанных особенностей потенциальных читателей. Вещь довольно целомудренная, в духе новейшей наивной интимности, никакой излишней физиологии и разврату — тут же дети. Предложения коротенькие — а вдруг долгосрочная память ещё не достаточно развилась? Прилагательных оставлено по минимуму, да и те в основном отглагольные. Афоризмы и максимы можно смело и без дополнительного редактирования размещать на вкладышах к ностальгической жевательной резинке, особо удачные — разберут на статусы застрявшие в позднем пубертате обитатели соц.сетей. Хотя, чем чёрт не шутит, может, он и правда так видит? Ну и что. Незнайка тоже невеликий художник был — а всё равно малыши обиделись.

Как-то один случайный знакомый заявил, что читает романы со "сроком выдержки" от 50 лет. Мол, книга должна пройти проверку временем и быть интересна не одному поколению. Я тогда посмеялась, но после знакомства с... гхм... творчеством Флориана Зеллера, подумала, что он в чём-то прав. Наткнись я в своё время на две-три такие новинки подряд и точно вернулась бы к классике надолго.

"Случайные связи" - произведение (романом это назвать никак нельзя) бессвязное, довольно беспомощное и в общем бездарное. Если уж современные французы так пишут о любви, то что-то неладно в мире. Сейчас задумалась и поняла, что это редкий случай, когда похвалить книгу совершенно не за что. Унылая и непривлекательная история отношений, показанная глазами обеих сторон. Он - этакий любитель лёгкой жизни в духе Бегбедера, охотник за юбками, которого пугает даже мысль о том, что он не затащит в койку всех девушек в округе. Она - закомплексованная истеричка, которая ежеминутно боится, что он её бросит, хотя прекрасно понимает, что это произойдёт. Что их удерживает вместе - тайна за семью печатями. Я могу ещё с трудом понять Амели, но не Тристана. За каким лешим он заводит отношения, переводит их на новый уровень и даже задумывается о создании семьи (!) с девушкой, которая его раздражает, параллельно с посещением очередной любовницы?.. Странный тип. Возможно, из той категории, которая любит сначала создавать себе проблемы, а потом страдать и мужественно их преодолевать.

Построение романа, по аннотации, якобы претендует на оригинальность. Но скажите, кого можно удивить историей, рассказанной с позиции нескольких участников? Да этим ещё классики баловались. Вообще, ко всем дифирамбам на обложке стоило бы для правдивости добавить частицу "не". Психологическая, а тем более философская содержательность отсутствует. Язык отнюдь не изящен, а попросту обычен и скучен. Какую можно найти познавательность в этой истории, я в принципе не понимаю. Единственное, что может оказаться правдой - "написано со знанием дела". Только с учётом того, каким придурком является главный герой, это, право, сомнительный комплимент.

"Ты уже на шоссе. Оцениваешь масштабы своей чудовищности. Но уже ничего не поделать. Ты хранишь молчание, только сейчас начиная осознавать, что ничуть не страдаешь. Я всегда знал, что ты из тех, кто не умеет страдать, потому что не умеет любить. (...) Я начинаю понимать. Тристан, ты никогда не любил ее. Никогда. Но ты свое наверстаешь. Именно теперь ты полюбишь ее".