Цитаты из книги Полька

«Зима» — поэтическое название ежегодного ледникового периода.

Писатель — эксгибиционист, пусть даже стыд или талант заставляют его прикрываться вымышленными героями. Дабы состряпать приличный роман, он сдирает кожу, скальп мыслей с себя и ближних.

— Знаешь, здесь все такое… обиженное, — замечает он почти сквозь сон. — Исковерканное. Обшарпанные лестничные клетки, исцарапанные лифты, грязные улицы. Люди тоже… обиженные судьбой.
— Кредит, долги — ужас.
— Потому что нам не хватает на нормальную жизнь. В Польше дорого стоит не роскошь, а нормальное существование: красивая квартира в безопасном месте, частная школа для ребенка, где учат, а не лупят. Видно, здесь «нормально» и значит «роскошно». Спи.

Перечитываю свои записи об идеальной женщине: умная, чтобы умела выбрать. С чувством юмора, чтобы была в состоянии посмеяться над собой, если ошибется. И хороша в постели, чтобы в любом случае получала от этого удовольствие.

Местным жителям неведомы общественные нагрузки эпохи ПНР, им не понять нашего отвращения к стадному труду и развлечениям.

— Видишь? — Я показываю «Духа дождя». — Я забеременела по-австралийски.
— Это как же? Бумерангом?

Взгляд писателя субъективен, ослеплен самолюбием, сознанием собственной непогрешимости, он искажает описываемое, сжимает до размеров эгоистического повествования.

Тема для диплома: «Влияние приборов фаллической формы на развитие мужского творчества конца XX века в свете развития информатики и женского творчества, использующего клитороподобные клавиши клавиатуры и мышку»

«Беременность — это не болезнь, беременность — это не болезнь», — повторяю я про себя. Мне трудно стоять (болят ноги), сидеть (ребра давят на живот), лежать (желудок перемещается к горлу). Остается ходить. Изматываю Петушка прогулками, но сколько можно…

Интимно то, что в голове

Сижу дома, превращаясь в солнцелюбивое растение.

«Пол и мозг»: XX вовсе не обязательно девочка. Случаются и мальчики XX. Я в шоке. Звоню Петру.
— Мальчик XX? — с сомнением переспрашивает он. — Не волнуйся, он будет все равно что девочка.

В четыре утра из книги, которую я держу в руках, начинают высыпаться слова. Я вижу их через одно, задремываю. Те, что уцелели на туманных страницах, — какие-то остроугольные и узкие. Они поддевают опускающиеся веки, шевелят шелуху пересыхающего сознания.

Своего рода макияж мозга и лифтинг таланта?

Из предметов интерьера покой, пожалуй, - самый крупный, для человека уже не остается места

...в Польше не живут, там умирают

Такое ощущение, что солнцу лень открыть глаза, промыть их от туч