Pyramids

Философы выдвинули тезис, что, хотя истинное всегда прекрасно, прекрасное не всегда истинно. Назревала драка.

– По-моему, – сказал Ибид, – тебе стоит появиться на сегодняшнем симпозиуме. Мы проводим их каждый вторник. Величайшие умы Эфеба соберутся там. Следует все обдумать.
Он взглянул на Птраси.
– Однако твоя юная подруга присутствовать там не сможет, – предупредил он. – Вход женщинам категорически воспрещен. В головы им вечно приходят какие-то горячечные идеи.

– Война мешает отрешенному размышлению.
– Верно, – согласился Зенон. – Особенно когда ты убит.

– …Возрадуемся же!
Толпа жрецов застыла в полном молчании. Столь радикальный подход был для них внове.

– Братия! – воскликнул Куми.
– Прошу прощения! – возмутилась жрица Сардук.
– И сестрия…
– Благодарю.

– Славься, славься, Сефут, – произнесли все хором.
Так, на всякий случай.

Теппик снова почувствовал себя совершенно растерянным. Птраси понимала все буквально, и даже самые невинные вещи приходилось говорить с величайшей осторожностью.

– Надеюсь, ваше величество, вы почтите церемонию своим присутствием? – Не в силах скрыть волнение, он судорожно мял полы своей одежды. – Будут напитки, – запинаясь пообещал он. – И серебряный мастерок, который вы сможете взять на память. Все будут кричать ура и бросать шапки в воздух.

Люди вечно беспокоятся по всяким пустякам.

Это был не просто гнев. Это была ярость, неистовая ярость тысячелетней выдержки. Но за полнолунием всегда следует ущерб.
– Тебе плохо, Диос?