Ненастье

Что ж, нынче время такое, пряничное и розовое - и сладко, и вроде даже сытно, но не еда, и вредно, и тошнит.

Так много важного всегда узнают лишь под занавес.

Он сделал всё, что мог. Он воевал, потом боролся, потом работал. А счастья не получилось.

Над соснами парка возвышалось облупленное колесо обозрения: его кабинки висели будто авиабомбы, готовые к сбросу.

- Я в Афгане уже всему научился, разве что Аллаху молиться не умею.

Да Боже мой, как хочется просто пожить, а не колотиться!

- И он меня спрашивает, зацени: вы такая стройная, на диете сидите? Я, дура, говорю ему, не на диете, а на зарплате...

Комфортное настоящее помогло ему сделать комфортным и прошлое.

— На войне «убивать — не убивать» — не вопрос. Убивать. Бывает, пленного возьмут, везут в вертолёте, допрашивают, и он уже сдался, надо помиловать, а он понимает, что капец. Потом ему дверь откроют, и он сам домой на горы прыгает. Или караван перехватят — всех расстреливают, и погонщиков, и верблюдов. Это даже верблюды знают, в глаза не смотрят. Война, брат. Надо.

"...война — это не «ура, в атаку!». Война — соперничество со своими же пацанами. А враги — только препятствие, только слепое орудие смерти. Поэтому нужна идея братства: свой своего не кинет. Вот и сейчас его идут убивать не менты, а свои же — «афганцы». И Серёгу убили свои..."

«Ствол как член, зря не достают!»

"Кто выжил — тот победил, кто не выжил — тот проиграл"

Игрок ждёт, когда его купят, психа можно довести до срыва, а героя не купить и не сломать. Он продолжает делать своё дело даже убитый, вот в чём проблема. Героя надо дискредитировать.

Люди — жертвы фрустрации. Они концентрируются на определённом комплексе переживаний, представлений, идей, и не могут выйти за его пределы, где мир прекрасен.

Начало июля 1994 года в Батуеве потонуло в дождях, и город выглядел как алкаш: весь в отросшей нечесаной зелени, загорелый и одичавший.

В жизни на гражданке он стремился скорее стать эдаким бывалым и авторитетным человеком, который сразу вызывает уважение. Но карьера – это годы роста, для спортивных побед у него нет данных, в тюрьму чего-то не хочется, а пустопорожние понты Серега презирал. Оставался один путь – сходить на войну.

И если мучала совесть, что бросают жен и детей ради побухальника, то они вспоминали Афган: Афган словно бы оправдывал безобразия на гражданке.

поражение – это отступничество