Ненастье

Откуда вообще берутся эти невесомые русские девочки-ландыши, как им здесь жить среди бульдозеров и экскаваторов?

Одноэтажное здание вокзала с арочными окнами сейчас было заново оштукатурено и покрашено в прянично-розовый цвет. А тогда оно было облупленное... Что ж, нынче время такое - и сладко, и вроде даже сытно, но не еда, и вредно, и тошнит.

= "Что ж, нынче время такое, пряничное и розовое — и сладко, и вроде даже сытно, но не еда, и вредно, и тошнит."

Короче, неважно, что он богатый, а остальные — бедные. Важно, что он умнее и сильнее, потому и успешен. А остальные — недоделки.

Такое бывало в Афгане - подрывали себя с душманами. За подвиг это не считалось. На гражданке никто не верит, что умрет, а в Афгане осознание смерти было очень конкретным. Хочешь ты умирать или нет - не важно, главное - на пороге смерти не было сомнения, что настал конец. И тогда погибали назло врагам, надежда спастись не мешала. Решение о самоподрыве принималось как приём в борьбе, автоматически, без душевного подъёма.

Наркота - для слабаков или недоразвитых, а чемпион побеждает без допинга.

Сражайся. Где-то есть выход из ненастья.

А пировать было, в общем-то , нечем: гречка, рис и рожки, картошка «в мундире», все те же столовские котлеты «клятва Ахмад Шаха», колбаса, кетчуп, соленая селедка, пирожки с ливером, рыбные консервы, ликёр «Амаретто» для женщин, много водки для мужчин, и на запивон - растворимые напитки «Юпи».

Герману эта девочка показалась холодной, надменной и равнодушной. В её недозрелости чудилась жёсткость почти несъедобного раннего яблока.

Ливень, обнажённый светом одинокого фонаря, закручивался вокруг фонарного столба, словно призрачная стриптизёрша.