Цитаты из книги Записки школьницы

Между прочим, Валерий Павлович (инженер; он живёт в нашей квартире) сказал сегодня, что слово «каникулы» переводится на русский язык как «собачье время». Я об этом не знала и спросила, почему так плохо переводятся «каникулы»? Валерий Павлович сказал: — Когда-то в древнем Риме римляне называли самую яркую звезду на небе из созвездия Большого Пса «Пёсьей Звездой». Появлялась она над Римом в конце июля, как раз в то время, когда наступали самые жаркие дни и когда в городе всё замирало. Люди в такую пору сидели дома, отдыхали от жары и работы. Вот оттуда, из глубокой древности, и пришло к нам слово «каникулы».

Когда я спросила её, кем же она решила быть, Нина сказала, что решила после окончания семи классов работать парикмахером. — Почему? — удивилась я. — Неужели тебе нравится такая профессия? — А чем же она плохая? — Ну… какая-то несерьёзная… мелкая! — Мелких профессий нет, — сказала Нина серьёзно. — Есть только мелкие люди, а такие любую большую профессию запросто сделают мелкой. Главное, говорит мой отец, найти работу по душе и, работая, жить этой работой, получать от неё удовольствие, не тяготиться ею.

Перед первым уроком Нина Сергеевна привела в класс новичка и сказала: — Это Лёня Пыжик. Ваш новый товарищ. Его маму перевели из Москвы в Ленинград, и теперь он будет учиться вместе с вами. Надеюсь, ваш новый товарищ почувствует себя среди вас не хуже, чем в родной Москве! Новичок показался нам таким скромным, таким образцово-показательным мальчиком, какие бывают разве что только в детских книжках. И когда мы рассматривали его, никто и не предполагал даже, что это — за Сахар-Медович и как эта тихоня поставит через пять минут весь класс чуть ли не на голову. Он стоял, застенчиво опустив глаза, и так вздыхал, словно объелся компотом, а потом посмотрел на всех и улыбнулся, да так хорошо улыбнулся, что мы засмеялись. Глаза у него весёлые! Хорошие глаза. А мальчишки с весёлыми глазами, как я уже заметила, не дёргают нас за косички, не дразнят и почти не дерутся с нами. Иногда они даже играют с девочками. Как только Нина Сергеевна вышла из класса, ребята обступили новичка и стали расспрашивать, за кого он болеет: за «Динамо» или за «Зенит»? — А это обязательно? Болеть? — Он пожал пренебрежительно плечами и сказал важно: — Какая же это работа — пинать мяч ногами? По-моему, можно болеть только за тех, кто головою работает или руками, но не ногами! Тоже мне деятельность — пинать ногами мяч!

Сегодня произошёл несчастный случай. Я получила двойку. Первую двойку за всю свою жизнь. Вот как это случилось. Нам задали очень непонятную задачку о двух пешеходах, которые вышли из пункта «А» и направились в пункт «Б». Что им там было нужно, — неизвестно. Но пешеходы должны были пройти тридцать восемь километров и прибыть на место в такое время, которое сошлось бы с ответом в задачнике. Эту задачу я решала час, решала два часа и, наконец, решила, что пешеходы — ужасно глупые люди. Подумайте сами: идут пешком тридцать восемь километров и не догадаются сесть на электричку или подъехать на попутной грузовой машине. В общем-то, несообразительные пешеходы шагали и шагали и дошагались до того, что запутали мне всю задачку. Чтобы лучше понять, как всё-таки передвигаются они от пункта «А», до пункта «Б», я нарисовала одного пешехода впереди, а другого сзади. Но ничего хорошего из этого не получилось. Тогда я выкрасила переднего пешехода в зелёный цвет, а заднего разукрасила, как зебру, разными красками, но ответ всё равно не получился. — Дикари какие-то, а не пешеходы! — сказала я и поставила им по единице. За поведение! И за глупость! И вот за этих несообразительных пешеходов я и схлопотала двойку. Ну, где же справедливость?

Интересно всё-таки: почему разные глупости ребята подхватывают быстрее, чем всё умное и полезное? И почему мы не можем быть серьёзными, как взрослые? Очень часто ребята обсуждают многие вопросы не хуже взрослых, говорят умные слова, а вот иногда вдруг, ни с того ни с сего, все начинают сходить с ума, бросаются учебниками, бегают, как дикари, визжат, орут, выкрикивают разные глупости и вообще ведут себя, как первоклашки. Может, это потому, что наши предки были миллион лет назад дикими и мы в детстве поэтому и ведём себя так глупо? А может быть, потому, что глупостью надо непременно переболеть, как корью?

— А что самое главное в жизни? — спросила я.

— Самое главное — это самое необходимое. А самое необходимое — это труд, конечно! Работа! Деятельность! Созидание! И эта потребность в труде появляется в человеке вместе с первым его дыханием. Вот ты посмотри на детей. Завтра же взгляни на них! В парке! На детской площадке! Чем занимаются они?

— Дети?

— Да! Дети! Что делают они день-деньской!

— Играют!

— Как играют? Во что играют? Присмотрись получше! А играют они в труд! Да, да, не смейся!

Ребёнок лепит из песка куличики, строит плотины, шалаши, строгает палки, сооружает из кубиков дворцы, роет каналы, ковыряет землю, расчищает её, изменяет всё по-своему, не понимая даже, для чего и с какой целью он это делает. Но мы-то с тобой отлично понимаем, что в этих играх пульсирует живая человеческая потребность творить, работать, преобразовывать мир по своему вкусу. Если бы такого стремления к работе, к приспособлению мира к своим потребностям не было у людей, тогда бы не было у нас ни культуры, ни цивилизации. Да ничего бы не могло быть. Тогда промчались бы по земле человеческие орды, сожрали всё и исчезли бы, как многие животные исчезают из жизни планеты. Бесследно!.. Творить, работать пришёл на землю человек, чтобы не исчезнуть, чтобы жить, жить и жить. Тот, кто не понимает, что работа и есть сама жизнь человечества, — не человек, а глупое, бессмысленное животное.

Постарайся только не быть в этом мире бесплатным пассажиром, зайцем. Не привыкай только брать радости жизни, ничего не отдавая взамен. Не будь потребителем жизни, потому что настоящий человек — творец жизни, и его, настоящего, тем и можно отличить от ненастоящих, что после него остаётся что-то на земле: завод, дерево, новая машина, научное открытие, полезная книга, обработанная земля. Да мало ли что может оставить после себя на земле человек! А уж если кроме старых калош да фотографий не останется ничего после смерти человека, то какой уж это человек? Просто брюхо на двух ногах.