Волшебный свет

Когда у тебя есть деньги, время проходит быстрее.

У меня было такое чувство, что бар – это тюрьма без решеток. Тюрьма, из которой ей уже никогда не выйти.

Я вошел в комнату, которая, по словам этой женщины, была лучшей в ее заведении. Мне пришлось напрячь все свое воображение, чтобы попытаться представить себе, каковы же остальные.

Я не называю работой такое дело, когда ты сам распределяешь свое время и свои обязанности, разумеется так, чтобы несмотря на эту свободу, все было сделано вовремя и все было на своем месте.

Одна из тех вещей, что у меня неплохо получаются – выпить в одиночку.

Когда идет война, все становится с ног на голову, все меняется.

Бедному вору все в пору.

Мы, люди, привыкаем ко всему, во что ни ввяжемся, чтобы оно там ни было.

На протяжении многих лет у меня не раз возникала возможность помочь ему. И каждый раз я упускал ее. В тот момент я вдруг необыкновенно ясно представил себе, в чем могла состоять эта возможность. Для того чтобы осуществить ее, мне не понадобилось бы много сил. Мои руки сжимают его горло… еще две минуты, 'может быть, три… Он бы не стал сопротивляться, ведь это было то, чего он хотел: мертвый и счастливый, избавленный, наконец, от кошмарного сна.

Понятно, что чествование по поводу кончины – это не повод для фейерверков. И потом, мне всегда не по себе, когда я слышу слово «народный» применительно к таким вещам: Дни Народной Памяти, Народные Торжества, Такая-то Неделя Всенародного Участия… уж лучше бы назвали «Дни Памяти с участием Всех, кого-ни попадя», или «Неделя Организованных Почитателей».