Я думал, что меня ждет особая судьба. Быть крупной рыбой и плавать в океане — вот чего я хотел.

Всю свою жизнь он прожил как черепаха, внутри непроницаемого панциря: нет абсолютно никакой возможности добраться до его чувствительного нутра.

Когда умирает главный герой, он до самого конца остается бодр духом, давая слабеющим голосом последние наставления семье, выказывая фальшивый оптимизм относительно своей смертельной болезни и обычно вызывая у людей слезы тем, что так прекрасно держится.

Он так выделялся из толпы, когда был счастлив; а теперь он ничем не отличается от любого другого несчастного человека.

— Думаю, — говорю я немного погодя, подыскивая верные слова, — если о человеке можно сказать, что сын любил его, тогда, думаю, такой человек достоин считаться великим.
Это единственное, что в моей власти, — подарить отцу величие, которое он искал в необъятном мире, но которое, как неожиданно оказалось, все время ждало его здесь, дома.

Он не столько ходит, сколько волочит ноги, не столько дышит, сколько задыхается.

Разве можно тут быть в чём-то уверенным? Доказательств никаких. Поэтому сегодня я думаю так, завтра иначе. А ещё когда - ни так, ни эдак. Есть ли Бог? Иногда я действительно верю, что он есть, иногда - уже не очень уверен.

хотя правила, особенно в том что касается ограничения скорости, Эдвард Блум не соблюдает: двадцать километров в городе – это для него слишком большая скорость; на шоссе вообще царит безумие. Как можно увидеть мир, мчась на таких скоростях? Куда людям нужно так гнать, что они не могут понять того, что у них рядом, за окном машины?

Так существо мужчин было расколото; им приходилось раздваиваться: одна их половина была дома, другая на работе, тогда как назначение матери – быть всегда цельной.

- Я бы сказал,что мне не хватало тебя, - говорю я, - если бы знал,чего я лишился.

Лето было дождливым, и трава вымахала высокая, но в тот день солнце жарило моего отца и отцовскую лужайку, живо напоминая старые добрые времена, когда и солнце было жарче, да и все в мире – или жарче, или больше, или лучше, или проще, чем нынче.

Мечты - это то, что движет человеком.

Этот дождь, эта сырость - нечто вроде остатка. Того, что осталось от мечты. Точней, от мечтаний множества людей. От моей мечты, и его, и твоей.

- Да, смех - лучшее лекарство, - отвечает он, хотя никто из нас не смеётся. Никто из нас даже не улыбается.

В стране смерти говорят намёками, там понимают, что человек имеет в виду.

И эти образы моего отца - его теперешнего и прежнего - слились воедино, и в тот миг он превратился в существо таинственное, дикое, одновременно молодое и старое, умирающее и возрождённое. Мой отец стал мифом.

Я бы сказал, что мне не хватало тебя, если бы знал, чего я лишился

They say when you meet the love of your life time stops…. and that”s true.

Мы замолкаем, не зная, о чем еще говорить, с улыбками, застывшими на лицах, как два идиота. И что тут скажешь, в чем еще нужно искать примирение в последние минуты последнего дня, который пройдет разделительной чертою между до и после в твоей жизни, дня, который все изменит для вас обоих, живущего и умершего?