Девственники в хаки

Час спустя Бригг был патетически пьян. Причина этого крылась в том, что он по-прежнему был одинок, как веник в углу.

— Этот Дрисколл — сволочь, — выругался Бригг. — Рукопашный бой? Какой от него толк, если существует бомба! Рукопашная схватка без оружия! Посмотреть бы, как они сойдутся в рукопашной без рук, без голов и без тел. И без ног. Без ног, как старый, добрый Фред Орган. Он как раз и погиб в рукопашном и ногопашном бою, когда отрывают ноги…

— Я — лесбиянка, – твердо ответила Филиппа, слегка разводя тонкую кисею волос и глядя на него сквозь брешь. — Разве мой папочка тебе не сказал?
— Нет, — медленно ответил Дрисколл. — Он как-то не упоминал об этом.
— Я думала, он уже всех оповестил, — с горечью прошептала Филиппа. — Во всяком случае, начал он с меня.

— С другой стороны, мы обязаны выплатить пострадавшему какую-то компенсацию. Сделать это официально, не предавая дело ненужной огласке, нельзя, поэтому средства придется поискать в другом месте. Например, можно взять некоторую сумму из фонда, предназначенного на закупку спортинвентаря и других предметов второй необходимости. В конце концов, пальцы — это не предметы первой необходимости!

Бригг лежал на койке, и торчащие вверх мыски башмаков напоминали два накренившихся друг к другу надгробия.

Силуэты двух высоких пальм над казармой, ясно видимые на фоне светлеющего неба, напоминали мохнатых пауков, насаженных на вязальные спицы.

— Ты плакать? – удивленно спросила Люси. — Зачем так грубо, если потом — плакать?
— Это в первый раз, — горестно всхлипнул Бригг.
— В первый раз?!…
Люси испустила коротенький мягкий вскрик и села так резко, словно у нее в пояснице была пружина. Ее раскосые глаза стали круглыми и заблестели от восторга.
— В первый раз!… — повторила она с таким благоговением, словно ей открылось тайное имя Бога.

– Ты сумасшедший! – засмеялась Филиппа.
– Я не сумасшедший! – крикнул Бригг в ответ. – Просто я солдат. Это одно и то же. Все солдаты – психи. Их учат тыкать штыками мешки с травой и стрелять крошечными пулями, и они стараются изо всех сил, потому что никто из них еще по-настоящему не верит в атомную бомбу. Они думают, что все это брехня, и бомба – не в счет, потому как дяди в белых халатах, которые ее взорвали, не были солдатами. Они все еще говорят о войне, будто ничего не произошло. Они хотят воевать по-своему, как раньше! Они несгораемые – вот что они думают. Пьяные, огнеупорные, бесполезные, ненужные и безумные: вот какие они – солдаты!