Крутой маршрут

Долго я шла к этой книге. Трудно браться за книгу, когда заранее знаешь, что на каждой странице у тебя будет разрываться сердце. 

Гинзбург прошла все: несправедливое обвинение (у кого оно тогда было справедливым?), арест в 1937м, бутырскую и ярославскую тюрьмы, ссылку на Колыму, лагерные годы, Магадан. 
18 лет голода, лишений, испытаний - ни за что. 
Ни за что. 

Сильнее всего во время чтения меня обуревали два чувства- чувство удивления, как это можно пережить? Выйти живым из этой мясорубки, остаться человеком? И еще бесконечное чувство благодарности за собственную судьбу.

Не понравилось мне послесловие Раисы Орловой и Льва Копелева. Есть в нем какая-то мелочность (обороты им не нравились какие-то в книге, еще некоторые моменты, связанные с последними годами Гинзбург, когда она превратилась в ворчливую старушку).
Я же хочу как раз отметить язык книги - четкий, яркий, интенсивный. Гинзбург начала писать эту книгу еще в лагере - проговаривала про себя главы, учила наизусть. В конце 50х написала первый вариант, потом перечитала и почти полностью его выбросила. Начала снова. Эта долгая, кропотливая работа чувствуется в каждой главе, в каждом слове. 

При повторном прочтении книга уже не бьет обухом по затылку как как в первый раз.
Но то сострадание, сопереживание, которые были при первом прочтении, повторились.
Наверное каждый раз ее буду читать так же - с ужасом, гневом, болью, слезами.
Снова поразилась, как быстро и легко читается книга, несмотря на тяжелые переживания, которыми сопровождается, несмотря на ужасные события, которые в ней описаны. это несомненно заслуга автора - она сумела рассказать об этом так, что это не только возможно, но и хочется читать, узнавать, переживать снова.

О чем еще подумалось. Некоторые читатели высказывают сомнение, что все было так, приводят свидетельства других очевидцев, удивляются, что героине так везет, что она снова и снова остается живой благодаря случаю. Но я верю ей от первого и до последнего слова. И считаю, что она осталась жива благодаря не только силе своей личности, но и своей человечности. Ведь на протяжении всего крутого маршрута ей помогали совершенно разные люди. Помогали потому, что не остались к ней равнодушны, потому что она затронула их сердца. Получается, не такие уж это и случайности были. Получается, выжила, потому что она именно такая - сумевшая пронести сквозь ужасы лагерей любовь к жизни, к людям, к поэзии, к прекрасному. Именно этим она и цепляет читателей до сих пор, пронимает до глубины души. За это и я ее полюбила, перечитываю и буду еще не раз.

Ох, ну и книга. Честно скажу - я не знаю российской истории. Я люблю и знаю английскую, а вот с нашей не сложилось. Что-то помню из школы, но больше про войны, потому что это моя вторая любимая тема.И тем интереснее мне было читать. Советую всем. Такое нужно знать. Дальше обязательно прочту "Дети Арбата".
Книгу написала женщина, которая не избежала репрессий во времена Сталина. Когда под раздачу попадали все. Правые, виноватые, те, кто просто рядом прошел - не важно.

Бия себя кулаками в грудь, «виновные» вопили о том, что они «проявили политическую близорукость», «потеряли бдительность», «пошли на примиренчество с сомнительными элементами», «лили воду на мельницу», «проявляли гнилой либерализм».

Обвинения - Господи, я читала и думала - ну как, как так можно? За что? Что за ерунда вообще? У вас мозгов нет?

– Ну хорошо, я не выступила! Но вы-то ведь не только не выступили, а еще сами отредактировали эту статью и напечатали ее в четырехтомной Истории партии. Почему же вы судите меня, а не я вас? Ведь мне 30 лет, а вам 60. Ведь я молодой член партии, а вы – партийная совесть! Почему же меня надо растерзать, а вас держать вот за этим столом? И не стыдно все это?

Культ личности Сталина - из чего он возник? Людей сажали, мучили, били, морили голодом, пытали - а он все равно для них был свет в окошке. Я знаю, что есть споры по поводу того, кто же выиграл ВОВ. Туда вникать я не хочу. Единственное, я считаю, что выиграл народ. а не один человек. Но и без войны - погибло множество человек. Ни за что. Просто так. Миллионы загубленных жизней. Еще неизвестно, что унесло больше жизней - война или репрессии.

-Но если все изменили одному, то не проще ли подумать, что он изменил всем?

За такие "правые" мысли среди заключенных на тебя легко могли донести те же люди, которых он посадил.

Я старательно съедаю весь обед. Теперь я буду обязательно все есть, хорошо спать, делать по утрам гимнастику. Я хочу сохранить жизнь. Назло им! Я вся охвачена мощным чувством - желанием дожить до конца этой трагедии в нашей партии. Именно в эти минуты я больше чем когда-нибудь уверена, что всю партию они не уничтожат, что найдутся силы, способные остановить преступную руку. Дожить, дожить до этих дней... Сцепив зубы... Сцепив зубы...

Одно плохо: мы недостаточно активно жили. Если бы знать, что всей нашей жизни только и будет, что тридцать лет, так разве так надо было работать! Тогда успели бы хоть что-то после себя оставить. Да и детей надо было родить не двух, а минимум пятерых, чтобы побольше, побольше от меня следа осталось на моей дорогой земле. Ах, как безошибочно стали бы мы жить сейчас, если бы удалось начать все сначала!

Много таких духовно мертвых людей я встречала потом на своем лагерном пути. В тюрьме таких не было. Тюрьма, особенно одиночная, наоборот, возвышала людей, очищала их нравственно, раскрывала все глубинные алмазы и золотые россыпи души.

Очень интересно было прочитать про Тараканище из Чуковского. Неужели это правда было про Сталина? :)

Вот и стал Таракан победителем, И лесов и полей повелителем. Покорилися звери усатому. (Чтоб ему провалиться, проклятому!)

И, удивительно, но книга добрая. Я очень много раз глотала слезы. когда читала, но осадка никакого не осталось. Эта книга учит жить дальше, несмотря ни на что. Верить в себя и в свою судьбу. Не озлобиться.

— Вы говорите: если оставить злодеев безнаказанными, они в конце концов разорвут мир на части. Вы, наверное, правы, если говорить о главных злодеях, о «вдохновителях и организаторах». Но ведь если встать на путь преследований каждого, кто по недомыслию, по трусости, по слабости, по жадности, по доверчивости, по темноте творил Зло, если снова поощрять звериную жестокость, пусть даже по отношению к вчерашним винтикам в сложной машине злодейства, чем все это кончится? Ведь обрастем клыками и шерстью! На четвереньки встанем!

Да, именно в тот день, последний день Мильчакова на Колыме, произошло первое мое столкновение с этой поразительной готовностью все забыть, все выполоть с корнем и вернуться на исходные позиции. Без всякой переоценки ценностей в свете полученного жестокого опыта, без всякого сожаления о тех, с кем еще вчера роднили одинаковые раны. Сколько их, разновидностей этой породы, довелось встретить потом, уже на Большой земле!

Я очень рада, что прочитала ее. И да, есть мнение, что сейчас книга (и по той же тематике другие книги) намеренно внедряются в жизнь. Чтобы люди посмотрели, как было тогда, а как есть сейчас. И что сейчас твориться тоже самое. Это я обсуждать точно не собираюсь. Ну а после этого наступила оттепель.

Повторяю - мы жертвы. Жертвы, а не герои...

"Драматическое повествование о восемнадцати годах тюрем, лагерей и ссылок потрясает своей беспощадной правдивостью, вызывает глубочайшее уважение к силе человеческого духа, который не сломили эти страшные испытания. "Крутой маршрут" - документ эпохи, ужасам которой больше не должно быть места в истории человечества.
Книга иллюстрирована фотографиями и подлинными документами. О последних годах жизни автора "Крутого маршрута" рассказывают известные правозащитники Раиса Орлова и Лев Копелев."

Давно хотела прочитать эту книгу и вот я держу ее в руках! Для меня эта книга оказалась чем-то, что вводило меня в шок и одновременно удивляло-сколько же сил и желания жить может поместиться в одного человека, и сколько же человек может вынести за свою жизнь. Читая эту страшную по своей сути книгу, каждый раз одергивала себя, что это реальная история, это не выдумка и не фантазия, это реальность того тяжелого времени, когда было страшно было сказать лишнее слово, страшно было быть чьей-то дочерью, матерю, женой.
История советской писательницы, филолога, преподавателя, которую как и многих в тридцатые годы прошлого века, посадили ни за что и проматали по лагерям до самой кончины Сталина. Читая мемуары Гинзбург ловила себя на мысли сколько же боли и страданий может вынести человек, сколько болезней, потерь и унижений? Но видимо человек может вынести почти все, если очень будет хотеть жить. Читая каждую строчку книги я удивлялась-сколько же ненависти к своему народу было у Сталина, чтобы творить такое? Видимо она была безгранична.

Наверное это самая впечатляющая книга, которую я прочитала за многие годы.
Однозначно советую всем прочитать "Крутой маршрут", это настоящая история нашего государства, даже, если за нее очень стыдно.

Читать этот документальный роман- хронику затрагивающий одну из страниц ушедшей эпохи было очень тяжело.
Хотя я закончила читать книгу давно, но потрясение от прочитанного осталось до сих пор.
Правдивые и беспощадные описания восемнадцати лет тюрем, лагерей и ссылок потрясают и ужасают... Невольно восхищаешься силе духа и выдержке людей прошедших через всё это... Не один раз я задавала себе вопрос как можно было вынести всё это и не потерять живость духа, способность любить, радоваться жизни не только после, но и среди этого ада?
Просто в голове не укладывается как можно было такое допустить? как можно было столько лет молчать об этом?
Ведь преступления совершаемые против человека и человечества ужасны сами по себе, а совершенные против своего народа на мой взгляд не имеют оправдания...

Как-то так получилось, что пока я читала эту книгу, вовсю "отмечались" дни рождения Ленина и Гитлера. И в день, когда дочитывала - вдруг узнала, что у нас рядом с домом зона.

А рядом ли? Её громкоговоритель будит гимном славной Руси меня и моих соседей, её охранники шагают рядом с нами по улице, рядом с нами - синие мундирчики, неоперившиеся ещё юнцы из школы защитников правопорядка.

Впрочем, я отвлеклась на своё; но разве это грешно, когда пишешь о книге, автор которой как раз о своём и пишет? От 1934 до 1954 приблизительно длятся повествование, до конца жизни Гинзбург - воспоминания друзей.
От активистки-коммунистки до старой, измученной женщины, в чём-то закалённой крепче булата, в чём-то - непоправимо надломленной.

Странно, но в этой книге нет трагедии лагерей как явления. Я не почувствовала её так, как в "Архипелаге", хотя трагедии на каждом шагу крутого маршрута этой книге - но это трагедии не общего масштаба, они - человеческие, частные, сколько бы людей зараз не охвачено ими.

Всюду смерть, горе и тоска, но всюду и жизнь, и счастье, и любовь в этой книге. И с самого начала неповторимо чувствуется в ней голос эпохи. Противоречивый, быть может, и не всегда точный, - он кажетсятаким настоящим.

Это книга - не исторический документ, хотя и может претендовать на это. Она - о жизни, жизни человека не всегда правого, заблуждающегося, слабого, наивного и вздорного временами - но в то же время сильного, умного, искреннего и глубоко пережившего все эти годы, помня свою и чужую великую вину.