Одна щель – хорошо, а две – лучше. Ричард Фейкман
Если в щели попадают – значит, это кому-нибудь нужно? Круглое жолтое чмо об антропоцентризме
Экспериментаторы хреновы… Доля наша печальная… Вот бы всё было как в реале, где все волны схлопываются при фиксации их любыми датчиками. Даже нерукотворными датчиками, вселенная сама себя наблюдает – можно подумать, сенсация! Автор же наш будто бы вторит Игану с его «Карантином», где некие инопланетяне решили заизолировать людей и Землю, чтобы те не смотрели «наверх» и не схлопывали многообразие образующихся каждую секунду миров. Между прочим, в иных книгах об этом написано толковее, например, у Цысиня квантовую неопределённость схлопывает любая камера, естественно, не обладающая сознанием. Но по какому-то ужасному невезению угораздило нас двоиться не в настоящем мире, а в научно-нафантазированном, где каждого второго персонажа хлебом не корми, дай в щель причиндал какой-нибудь засунуть, дай нас поэксплуатировать! И ведь сами не знают, чего хотят на выходе: волну или фотон! Люди вообще существа странные, сами себя же они не будут называть двойным человеком, ежели двое встретятся – а нас почему-то двойной щелью называют. Отче наш, иже еси на небеси, Фейнман и компания, в гробу переворачиваются и постанывают (ну ещё бы, там щелей нет, причиндалы некуда совать). Ужасная жизнь – а чего, соббсна говоря, можно было ожидать, когда за книгу о физике берётся химик-биолог, чёрт его дери! Нет, мы бы даже могли признать изначальную идею великолепной, если бы не три но:
Во-первых, в результате десятков тысяч проведённых в книге экспериментов мы дьявольски поистрепались. Но не будем щелецентричными.
Во-вторых, этот чувак со смешной фамилией, которую наверняка сам же и сочинил прикрытия ради – какая-то косматая косатка (если такие и были, то давно вымерли, а вот же, сия косматка не только хорошо сохранилась, но и претендует на новое слово в научной фантастике), так вот, этот чувак, наш автор, из химиков ушёл в создатели компьютерных игр, после чего мозги его, видимо, окончательно закоснели и встали, будто сломанный механизм. Удивительным образом его печальная судьба отражается в сюжете книги. Первая треть её – потрясающие научные изыскания, а дальше – гоп-стоп, «мы подошли из-за угла» и пошло-поехало: безмысленные стрелялки-догонялки с боссами и пришлецами из параллельных миров, кровью-кишками, мифическими церберами и финалом внезапного спасения мира на голливудский манер. Впрочем, нет, насчёт безмысленности мы не совсем правы, поскольку парочка научно-фантастических озарений проблесками вспыхнула-таки посреди безыдейных погонь, и было это райской пищей в период жестокого голодания. В первый раз такой вспышкой был кусочек о создании сферы, снимающей состояния мира в любой момент времени относительно момента сейчас, хоть до, хоть после (а вернее, до – значит, после), во второй – о мирах-матрёшках. Честно говоря, в матрёшках мы заплутали, наверное, чтобы в них разобраться, нам недостаёт третьей извилины щели и бутылки водки, а так как нас всего лишь двое, то врубаемся лишь в то, что врубается в нас (будь то волны или фотоны). Но нам искренне непонятно, на кой и кому сдались все эти беглецы и их преследователи. Из-за них волны, идущие к нам, засыпали прямо на ходу, а пропускать сквозь себя храпящие волны, знаете ли, такое себе удовольствие.
Переход научной фантастики в фантастику социальную мы восприняли на ура — отличная же иллюстрация того, сколь непоследовательные создания эти люди, на сей раз знающие, чего хотят, только хотят этого они вопреки законам физики, изображённой в книге. Мол, волны в нашем придуманном книжном мире схлопывают до фотонов только люди (не звери, и не щели – молчим о дискриминации, хотя хочется орать), а значит вот оно, проявление того свойства, отличающего человека от животных и щелей, которое религиозные фанатики окрестили душой. И тут поднимаются толпы противников абортов, уверенные, что уж теперь-то, когда они могут осязать (читай, фиксировать) душу у зародыша, аборты официально объявят вне закона. Один из учёных говорит, что поскольку эмбрион по мере развития проходит все этапы эволюции, то «душа», а вернее, то, что позволяет человеку схлопывать волны, явно появится на последних сроках беременности. И было это последней разумной мыслью в первой трети романа, и далее для кандидата в светила научной фантастики по фамилии Косматка всё накрылось медным тазом… Потому что допуск «души» у эмбрионов любой стадии развития обоснован столь же мало, сколько и недопуск «души» у другой части эмбрионов и людей вообще. А именно, никак не обоснован. А к чему всё это велось? К тому, что в конце романа начали (и кончили) схлопываться вот эти «бездушные» люди определённых профессий. Косматка взял и поделил всех на касты. Где были его мозги в момент деления – мы не в курсах, но их отсутствие налицо, ибо как ещё можно было бы причислить учителей к плеяде «посредственных» «бездушных» наша не знай. Ну нельзя учителей противопоставлять учёным, никак, вот совсем.
В-третьих, даже и после столь беспощадного к нам сюжета покой нам только снится. Какое-то оголтелое пернатое жолтое чмо, начитавшись Косматки, возомнило себя электроном и силится повторить эксперимент. Но всякий раз, как оно подкатывается к нам, вспоминает, что может схлопнуться, и с воплями «Не дай бог кто увидит!!!» откатывается обратно. А мы что же? А мы вынуждены слушать это глупое верещание. Мир, должно быть, сошёл с ума, раз непоследовательны в нём уже не только люди, но и выучившиеся на наши головы читать птицы.
10 понравилось
