Мерцающие

Можно ли верить во что-то наполовину? Нет, не совсем так. Это ведь квантовая механика. Лучше спросить: можно ли одновременно верить и не верить во что-то?

Копенгагенская интерпретация предполагает это фундаментальное противоречие: наблюдатель – главное необходимое условие любого явления. Ничто не существует, пока его существование не засвидетельствовано.

– Тот, кто верит в квантовую механику, – заявил я, – никогда не скажет: «не бывает».
Он покосился на установку.
– Но что ты хочешь доказать?
– Только одно, – сказал я. – Что невозможное иногда случается.

Это Глостер, история здешних мест – история поражений перед океаном.

... мы ведь все – создатели собственных миров. Мы лепим их по себе, как и наши боги. –

– Целью этого мира было то же, что у всякого другого. Создать следующий.

У жидкого азота поверхностное натяжение не такое, как у воды: капнешь на руку, и капли сбегут, не смочив кожи, – как шарики ртути. Капли мгновенно испаряются: вскипели, стали паром, исчезли. Но если наливать азот в перчатках, он может попасть внутрь, между перчаткой и кожей. – А тогда, – продолжая наливать, сказал Сатвик, – тебе плохо придется.

– Квантовая механика со временем меняет твой взгляд на мир.
– Как это понимать?
– Чем больше я изучал, тем меньше верил.
– В квантовую механику?
– Нет, – сказал я, – в мир.

Такие, как он, попадались и в науке - люди, заранее уверенные в ответе. Догма, с какой бы стороны она не исходила, всегда представлялась мне опасной.

Либо ты заяц, либо у тебя его лапка.

Я хочу увидеть то, что видел Фейнман.
Я хочу увидеть больше него.

Представил, как девятимиллиметровая пуля входит в череп – оставляя большую зияющую рану. Вскрывая жилище моего Я, открывая его воздуху, в котором оно, как жидкий азот, с шипением испарится, изойдет паром. Пистолет способен на многое – в том числе поставить вас лицом к лицу с импликатом.

Когда доходит до «дерись или беги», есть и третий вариант. Прячься.

– Философы утверждают, что зло существует, чтобы добро могло проявить себя, но мне иногда думается, что зло умеет прокрасться внутрь и человек даже не замечает, что стал его частью. А когда заметишь, оказывается уже поздно, и ты продолжаешь делать зло из страха или потому, что приходится, и на этом пути изменяешь всей своей жизни, всему бытию – по одному выбору за раз.

– Бездонный рог Гавриила. Его еще называют «трубой Торричелли». Конечный объем при бесконечной поверхности. Это – метафора Вселенной.

Трехмерный график преобразований Жюлиа выглядит красивой сложной структурой. Множества Жюлиа. Фракталы Мандельброта. Патологические кривые. И еще более удивительные штуки. Их даже математики называют чудовищами.

Она не перестанет. Не может остановиться. Никто не в силах перестать быть тем, кто он есть.

- К упорядоченному поведению способны многие виды, - пояснил он. - Оно ещё не означает сознания.

Китс пишет: «Красота есть правда, правда – красота». Что есть правда?