Цитаты из книги Эйлин

Я завершала работу достаточно рано, чтобы успеть доехать до дома и переодеться. Я решила, что мне нужно надеть платье, нанести макияж, найти духи матери. Прихорашиваться подобным образом, конечно же, было глупо. Если женщина одета слишком хорошо для окружающей обстановки — значит, она или чужая здесь, или не в своем уме.

Когда люди пьяны, они всегда говорят то, о чем хотели умолчать.

Мне плевать, что думают люди. Однако неплохо, если они о тебе хорошего мнения. В этом есть свои преимущества.

I can imagine myself saying at the time that life itself was like a book borrowed from the library — something that did not belong to me and was due to expire.

Созерцание своего отражения успокаивало меня, хотя я страстно ненавидела свое лицо. Такова жизнь человека, одержимого самим собой.

Нет никаких наград для хороших маленьких девочек. Если вы хотите что-то получить — сражайтесь за это. 

Полагаю, что именно в тот день я победила свой детский страх темноты. Никто не явился ко мне — никакой злобный дух не напал на меня, никакой неупокоенный призрак не попытался выпить мою душу. Меня оставили в подвале одну, и это было просто больно.

Психоаналитик, должно быть, назвал бы это "формирующей травмой", но я мало знаю о психологии и отвергаю эту науку от начала до конца. Мое мнение таково, что за людьми, выбравшими эту профессию, нужен глаз да глаз. Если б мы жили несколько столетий назад, полагаю, их сожгли бы на костре как ведьм и колдунов.

Мистер Льюис, работавший в магазине продавцом, был таким вежливым и веселым, как будто даже не подозревал, для чего люди покупают спиртное.

И на самом деле я не читала книжек о цветах или о ведении домашнего хозяйства. Я любила книги об ужасных вещах - убийствах, болезнях, смерти. Помню, я взяла в публичной библиотеке один из самых толстых томов - описание египетской медицины, - чтобы побольше узнать о жутких практиках бальзамировщиков, которые вытягивали мозги умерших через нос, словно разматывая клубок пряжи.

Я помню, как меня радовало, что солнце зимой садится так рано. Под покровом сумрака мне было немного уютнее.

С виду я была скучной, безжизненной, невосприимчивой и равнодушной, но на самом деле я всегда была яростной, озлобленной, мои мысли неслись бурным потоком и часто принимали убийственный оборот. Было легко прятаться за этим тусклым, невыразительным лицом. Я действительно считала, что обманываю всех.

Вообще в том, что касается мужчин, я была дурочкой. В науке любви я прошла долгий путь, буквально стучась во все дома по дороге, прежде чем нашла то, что нужно. Теперь я наконец-то живу одна.

I couldn’t be bothered to deal with fixing things. I preferred to wallow in the problem, dream of better days.

I tell you this simply to put the gun into the scenery. It was there, from childhood until the end.

... отец предупредил меня, что самые опасные люди в тюрьме — это не преступники, а те самые люди, которые там трудятся.

I enjoyed having a set of clean instructions, following protocol. It gave me a sense of purpose, an easiness. It was a brief vacation from the loud, rabid inner curcuitry of my mind.

A grown woman is like a coyote — she can get by on very little. Men are more like house cats. Leave them alone for too long and they'll die of sadness.

But there was something so foreboding and gross about the hips, the buttocks, the thighs. And there was always sense that those parts would suck me into another worls if I studied them too closely. I simply couldn't navigate that territory. And at the time, I didn't believe my body was really mine to navigate. I figured that was what men were for.

It took me years to learn how to feed myself properly, or rather it took years to develop the desire to feed myself properly.