Я не любила собак. Не потому, что боялась их – я их не боялась, – а потому, что их смерть было куда труднее перенести, чем смерть людей.

Взрослая женщина подобна койоту - она может выживать на очень скудном пайке. Мужчины больше похожи на домашних котов. Оставь их надолго в одиночестве, и они умрут от тоски.

Ничего не вызывает во мне больше отвращения, чем мужчины, у которых было счастливое детство.

You can always tell something when a woman is overdressed – either she’s an outsider, or she’s insane.

Неужели это так плохо - желать, чтобы тебе было хорошо?

Love can be like that. It can vanish in an instant. It’s happened since, too. A lover has left the warm rapture of my bed to get a glass of water and returned only to find me cold, uninterested, empty, a stranger. Love can reappear, too, but never again unscathed. The second round is inevitably accompanied by doubt, intention, self disgust. But that is neither here nor there.

Полагаю, идеализм без последствий - нелепая мечта любого избалованного дитяти.

Он был моим отцом, и это всё, чем он был для меня.

Настоящая дружба не возникает за один вечер. И лучше уйти в момент скуки, чем в момент разочарования.

Легко определить, у кого самые грязные мысли, - просто высмотрите самые чистые ногти.

Ничто не привлекает к мерзкому запаху больше внимания, чем аромат, призванный замаскировать его.

"Бог - это выдумка, - говорила мать, - как Санта-Клаус. Никто не смотрит на вас, когда вы остаетесь одни. Только вам решать для себя, что правильно, а что неправильно. Нет никаких наград для хороших маленьких девочек. Если вы хотите что-то получить - сражайтесь за это. Не будьте дурами."

Друг — это тот, кто поможет тебе прятать тело.

У меня было детское представление о том, что в разговоре с подругой лучше держать свое мнение при себе, пока она первой не выскажет точку зрения на что-либо. Сейчас это, кажется, называется выжидательной позицией. Таково странное поведение неуверенного в себе человека. Он чувствует себя более комфортно, постоянно отказываясь от любой инициативы, вместо того чтобы высказать какое-нибудь мнение или идею, рискуя, что его осудят и отвергнут.

Обстановка была ужасно неуютной. Стул был жёсткий, в доме было холодно. И всё же я прихлёбывала вино, кивала и улыбалась изо всех сил. Я знала, что скрываю: своё разочарование, свои несбывшиеся фантазии, свою тоску.

Я не слушала "Битлз" и не смотрела по телевизору "Шоу Эда Саливана". Меня в те поры не интерсовали ни развлечения, ни известность. Куда больше мне нравилось читать о древних временах и дальних странах. Понимание того, что сейчас вокруг происходит что-то занятное, заставляло меня ощущать себя жертвой изоляции. А если я избегала этого намеренно, я могла считать, что у меня все под контролем.

Однако я не любила спокойствие. Я не любила тишину. Я ненавидела почти все. Я постоянно была ужасно несчастной и злой. Я пыталась совладать с собой, но это делало меня ещё более неуклюжей, несчастливой и сердитой. Я была как Жанна д'Арк или Гамлет, но родилась в неправильной жизни - в жизни, где я была никем, ненужной, незаметной. Лучше и не скажешь: тогда я не была собой. Я была кем-то другим. Я была Эйлин.

... друг - это тот, кто любит тебя, а любовь - это готовность сделать что угодно, пожертвовать чем угодно ради счастья другого...

Фантазии о том, что мои мозги можно распутать, распрямить и тем самым вернуть в состояние покоя и душевного здравия, успокаивали меня. Я часто ощущала, что в моем мозгу что-то соединено неправильно, и проблема эта так сложна, что решить ее можно только посредством лоботомии — мне нужен полностью новый разум или полностью новая жизнь.

Конечно, в молодости его пьянство напрягало меня. Оно делало меня нервной и раздражительной. Так случается, когда живешь в одном доме с алкоголиком. В этом смысле моя история не уникальна. За столько лет я жила со множеством мужчин-алкоголиков, и все они научили меня тому, что беспокоиться бесполезно, спрашивать «почему» бессмысленно, а пытаться им помочь — самоубийственно. Они — те, кто они есть, к худу или к добру.