XIV принцип

Общение с мамой последние пятнадцать лет ему не доставляло удовольствия. Когда-то ее беспрерывные слезные истерики по любому поводу стерли на нотном листе подростковой души какой-то важный знак, отчего гармония была безвозвратно утрачена. Хотя он прекрасно понимал, что молодая, интересная и, что самое главное, незамужняя женщина имела серьезное препятствие для следующего брака именно в его лице. И хотя она сама никогда бы не призналась в этом даже себе самой, для Сергея это был абсолютный факт. Свою мать он никогда не винил, но никогда и не оправдывал. Он просто чувствовал отчуждение от нее и знал, что так быть не должно и что это характеризует его как никчемного человека.

В дороге Сергей предался размышлениям, присущим всем особям мужского пола двадцати семи лет, обремененным двумя высшими образованиями – филологическим и физико-математическим, и не имеющим видимых перспектив в карьерном росте по причине отсутствия когерентности к текущей реальности. Иными словами, зарабатывать деньги он так и не научился, любимой женщины не встретил, футбол не любил, настоящими друзьями не обзавелся, подвига не совершил, родину недолюбливал, но и за рубеж не торопился. Хотя при этом во многих редакционных коллективах имел репутацию приятного, талантливого парня. Мало того, его очерк «Парадокс Туллио Редже» получили высочайшую оценку специалистов в области популярного естествознания и почетный диплом.
– А что, собственно, мы теряем!?

– Хочешь подзаработать?
– Нет, – быстро ответила за супруга бдительная женщина: – У нас все есть.
– Тысяча золотых империалов, – озвучил цену Магнификус.
Скейвены быстро переглянулись между собой, и Асушан попросила:
– Повторите, пожалуйста?
– Тысяча золотых империалов, – исполнил ее просьбу Второй.
– Короля, что ли, кончить надо? – после долгой паузы уточнил скейвен.
– Кое-что украсть из дворца Малекита в Наггароте, – ответил Магнификус. – Вещь, необходимая для спасения мира.
– Это наплевать, для чего, – взмахнул лапой Шарскун. – Главное, чтобы точно тысячу.

Танго не танцуют, танго живут. Из всех танцев мира только танго может претендовать на вечность, потому что только танго порабощает страсть, в то время как остальные танцы у страсти на побегушках. Невозможно себе представить, чтобы осужденный на смерть в качестве последнего желания захотел бы станцевать вальс или польку, но танго – вполне. Потому что танго – это биение взволнованного сердца, это всплеск штормовой волны, это замирание секундной стрелки на таймере перед взрывом и прочая, прочая, прочая. Так еще никто на свете не говорил о танго, но так сказал бы каждый, кто хоть один раз в жизни станцевал бы его.

– Как же ваш долг? – морщась от приступов головной боли, спросил Второй. – Радира спасла вам жизнь.
– Долг?! – словно вспоминая, пробормотал капер. – Ах да, конечно, долг. Потом отдам. Мы с ней сроки не оговаривали.
– Это нечестно! – укорил его пленник.
– Братец, о какой чести ты говоришь – он разбойник, – подал голос священник.
– Капер, – поправил его Дейдвуд, но согласился: – Но в чем-то ты прав, бородач. Бывают случаи, когда просто необходимо наступить на горло идеалам. До сегодняшнего дня такого случая мне не подворачивалось.
– Идиот, – рявкнул на него Йохан, – когда мы освободимся, я раздавлю твою тупую башку!

– Простите меня за глупую крысиную язвительность, мне сложно за один вечер уместить в моей упрямой голове факт, что я, скейвен, мирно ужинаю с дручием. Скейвены тысячелетиями воевали с дручиями. Я приношу свое уважение одному из самых легендарных и образованных воинов этого времени – Лорду Ракартху из Каран Кара, если не ошибаюсь?!
– Не ошибаетесь, и я польщен, – улыбнулся гость. – Вы напрасно ссылаетесь на свою голову, все знают, что это одна из самых светлых голов нашего мира. Точнее, мира, в котором мы живем.

– Уверен, что все вышеперечисленное у вас в магазине имеется.
Девушка явно имела устойчивый иммунитет к обаянию транзитных нуворишей, поэтому в ее голосе было больше деловых ноток, чем торгового кокетства. <...>Продавец внимательно осмотрела отнюдь не идеальные в плане гигиены ногти Сергея и согласно кивнула.
– Благодарю вас, – сделал полупоклон Маннбарт. – До нашего рейса ровно час. Мы будем в кафе рядом. Кстати, закажите, что-нибудь себе.
– Не стоит, – попробовала отказаться девушка.
– Понимание – одна из самых дорогих вещей на свете. Считайте, что в некотором смысле я даже сэкономил на вас, – снова пустил в ход улыбку адвокат.