XIV принцип

– От большинства удовольствий глупеют, – кивнул представитель мудрых.
– Кроме риска, – уточнил Дирон.
– Кроме риска, – согласился Сергей, начиная понимать жизненную позицию своего нового проводника.

... Может быть, мы где-нибудь встречались раньше?
– Вряд ли, – растаял Второй. – Если бы мы встречались, то я бы не смог этого забыть.
– Вы умеете покорять женские сердца, – еще проникновенней сказала девушка ...

– Думаю, что надо было ему выбрать «быть» и не морочиться, – ответил Сергей, – дядька так и так хотел от него избавиться.
– Ты не понял! – заявил скейвен. – Гамлет не выбирал, когда говорил «быть или не быть», он удивлялся.
– В смысле?
– В смысле, что так жизнь устроена: хочешь не хочешь, а либо ты, либо тебя. До встречи с призраком отца он видел жизнь по-другому, хотел мира и счастья.

... лучше быть бедным и свободным, чем богатым и рабом своего богатства.
– Прямо цитата из Конфуция, – хмыкнул Сергей.
– Меня так уже обзывал один из эльфов, – гордо сообщил скейвен...

– Вы не уважаете свой народ? – стараясь не обидеть собеседника, поинтересовался Второй.
– Я не уважаю его зависимости

– Давайте избежим примеров с бабочкой и обойдем стороной вопросы дзен-буддизма, – предостерег его гость. – В своем в мире я слишком часто задавал себе вопрос о реальности мира вокруг, и ни к чему, кроме запоя, это не приводило.
– Не нашли ответ?
– Не нашел.
– Плохо, – повернул голову так, что хрустнули шейные позвонки Ракартх. – Глупо жить на ощупь.
– Глупо, – согласился Второй

Пусть будет все как есть. Это же так просто – принять происходящее в том виде, в котором оно представлено в данный момент.

– Женщина сражается за мужчину, чтобы потом стать его рабыней.

– Но я же буду выглядеть в ее глазах полным идиотом! – воскликнул Второй.
Радира поманила его пальцем, и когда он, склонившись над столом, приблизился к ней, она прошептала:
– Именно это в вас мы и ценим больше всего.
– Идиотизм?
– Его признание.

Хорошие ребята оказались. Потерянное поколение: романтика советской юности, сексуальный идеализм, высшее образование и зарождающийся капитализм вокруг. Гремучая смесь. Игрушки спасали от депрессивных запоев.

Традиция, Магнификус, традиция! В этом мире традиция – это все и еще чуть-чуть.

... Напряги орган, которым ешь.

– Символ можно украсть, сущность символа – нет.

– Обожаю пить за прекрасный пол, – поднял вслед за ним свой бокал священнослужитель и мотивировал: – У хорошего вина и красивой женщины одно и то же достоинство и один и тот же недостаток – они лишают разума!

Будем молиться, чтобы она оказалась жертвой каких-нибудь убеждений. Даешь фанатизм – лекарство от одиночества!

– Это не ездовые волки, – уточнил скейвен, – это волки-людоеды.
– Да! Мне они показались очень симпатичными.
– Все определяют условия игры, – философски заметил Шарскун. – Пойдем скорее, пока «ездовые» волки не вспомнили, что они не «ездовые» волки.

«Может тот, кто думает, что может» – главный девиз Лормастера, – успокоил эльф, захлопнул над ним полукруглую створку и шепнул на прощанье: – Удачи тебе, Второй.

О бессмертие! Может быть, ты не знаешь, так вот я тебе сообщаю: бессмертие делает все остальные чувства безвкусными. Наслаждение от жизни получаешь только тогда, когда можешь умереть. И чем ближе смерть, тем больше наслаждения.

– Опять вода и французы, – сказал он сам себе. – Сто чего угодно, но не менее сорока.
Означало это только одно – хотелось освежить голову. Благо небольшой ресторанчик, в котором уже сидели первые посетители, находился неподалеку.

– Мы будем жить в большом доме у моря, вечерами пить зеленый чай на веранде и смотреть в телескоп на созвездие Стрельца, – вспомнил он слова милой девушки с гигантскими карими глазами, обещавшей ему научиться готовить лазанью и родить троих детей, но спустя несколько дней сбежавшей от него с уже женатым владельцем универсального магазина.