Иерусалимский покер

"Что за слово подводит итог всему Иерусалиму?
...
Мечты, блаженно произнес он."

"Если баловать мужчину, это может обернуться чем угодно, в зависимости от человека, — как, впрочем, и все в этом мире."

"...это невероятно эротично — заниматься любовью с правнуком отца своего возлюбленного Скандербега."

"Но ничего им не было даровано. Вместо этого, когда дети играли однажды днем во дворе замка, они услышали глухой стук в кладовой. Они заглянули внутрь. К стене был прислонен крест, сколоченный из старых досок. Отец гвоздями прибивал к нему мать.
Они набросились на него, но он оттолкнул их. Они снова напали на него, но он замахнулся на них молотком."

"Менелик Зивар кивнул и засмеялся.
Я так и представляю себе заголовок в научном журнале. Вообрази, таким впечатляющим шрифтом:
СРЕДИЗЕМНОМОРСКИЙ АНАЛЬНЫЙ СЕКС ПРОЛОЖИЛ ПУТЬ К САМОЙ ВАЖНОЙ АРХЕОЛОГИЧЕСКОЙ НАХОДКЕ ДВАДЦАТОГО ВЕКА!"

Любовь протянет победе руку прощения. Вот такой девиз, и я не знаю девиза красивее. В нем сказано все, что нужно. Ну, слова-то эти я всегда знал, но когда я был моложе, я их по-настоящему не понимал. Я судил о людях по тому, что они о себе говорили и что они делали, а в нашем мире этого недостаточно. Надо еще судить о людях по тому, чего они о себе не говорят и чего не делают. Звучит вроде просто, но сначала эту простоту нужно понять.

Несмотря на непостижимость Вселенной, есть одна маленькая истина, из которой мы можем черпать силы. Выбор. Никогда не принимать покорно то, что преподносит нам жизнь, или то, что мы унаследуем, а выбирать. Это, может быть, странная аналогия, но смыслы и воспоминания, растворяющиеся в песке, не похожи на те, что в песке не растворяются. Выбор — вот стрела. Потому что тогда мы сможем хотя бы отчасти создавать самих себя.

Время великих свершений, кажется, прошло. Теперь Александр Великий стал бы гораздо тщательнее готовиться к своим подвигам. Кстати, об Александре: мы знаем, что он любил нескольких женщин и нескольких мальчиков, свою лошадь, одного-двух друзей и по меньшей мере одного евнуха. И если мы знаем все это, только представь себе, чего мы не знаем. Конечно, в те времена у людей были куда более разнообразные вкусы.

Вечное проклятие Египта — носильщики, которые сначала доставляют поклажу к гробницам, а потом сами же возвращаются грабить.

Здесь можно с легкостью разбогатеть и с такой же легкостью проиграться в пух и прах. У кормила по-прежнему стоят трое основателей — загадочный африканец, хитроумный венгр и лукавый ирландец.

Привередливый народ иерусалимцы, что тогда, что сейчас. Через город всегда проходит так много пророков, да еще все время говорят, в чем суть бытия, и всегда противоречат друг другу. Неудивительно, что горожане стали слегка недоверчивы.

Шрамы заживают только со временем. С прошлым надо обращаться бережно.

Но, понимаешь ли, жизнь без мечты — и вовсе не жизнь, потеря, и жаль, что потеря. Или, как говаривал Хадж Гарун, время — это да. И всегда говорил это в самой изысканной манере.