Ptolemy's Gate

Сквозь пыль и копоть на оконных стеклах мне был виден Клайв Дженкинс, сидящий за рабочим столом. Он был тощий, сутулый и довольно хилый: если бы дело дошло до драки между ним и воробушком, я бы, пожалуй, поставил на воробушка.

- Ты столько лет учился - и не умеешь видеть того , что у тебя перед носом ?

Она принялась заучивать наизусть некоторые, самые распространенные, латинские формулы, хотя лаиыни она по-прежнему не знала.

" Я вырвался наружу в облике дымного великана, чтобы спросить, чего он желает. Бедолага тут же помер от разрыва сердца. В этой истории должна быть какая-то мораль, но хоть убейте, я её не вижу."

" Знаешь, Мэндрейк,- задумчиво сказала львица,- насколько же проще было с тобой, когда ты был маленьким! Тогда ты был куда разумнее."

"Мэндрейк медленно кивнул. Красные пятна гнева боролись на его лице с белыми. В результате вышла ничья, пятьдесят на пятьдесят."

"-Я служил тебе от всего сердца!

• У тебя нет сердца, - заметил Мэндрейк."

Он снова не ответил. Китти обратила внимание, что кожа у него покраснела и шелушится, как будто он долго пробыл на сильном ветру. Он смотрел на Китти чрезвычайно пристально, но при этом каким-то образом ухитрялся игнорировать её слова.

Она напрягла мышцы живота, вытянула руку, упёрлась пальцами в пол, чтобы подняться. Из её руки что-то выпало с глухим звоном. Накатила волна дурноты. Мышцы были как вода.

Первым ощущением было ужасное стеснение. Когда она пришла в себя, сознание, успевшее привыкнуть к бесконечности, внезапно стянулось в одну точку. Она снова была ограничена пределами своего тела

На миг неверные переходы света и тени сбили её с толку – ей показалось, что она снова парит в Ином Месте…

Он щёлкнул пальцами и произнёс слова Отсылания.

Птолемей негромко выругался сквозь зубы. Лев нахмурился.

– Что такое?

– Там, на рынке. Я пергамент обронил. Мои заметки об Ином Месте.

Важно, Бартимеус! Отныне всё должно было стать по-другому. Эта книга должна была полностью изменить все методы волшебников. Положить конец вашему рабству.

Это не так. – Китти подалась вперёд (да, Натаниэль сказал правду: она уже двигалась немного свободнее. Поначалу все её тело казалось ей неловким и нескладным, как будто она двигалась не в лад со своими костями и жилами). – Я ведь отправилась в Иное Место не просто интереса ради

В противоположном пентакле стоял темноволосый юнец, тяжело опирающийся на посох. Посох я узнал сразу. Трудно было бы не узнать: аура талисмана заливала мой круг с интенсивностью вспышки на Солнце. Моя сущность испуганно съёжилась

Надо сказать, она выглядела куда живей и энергичней, чем я ожидал. Нет, конечно, она сделалась довольно хрупкой, волосы у неё поседели, кожа постарела и пошла морщинами, и тем не менее Китти была далеко не так плоха, как Птолемей.

Прошу прощения, – сказал я, – он никуда не годится. Он же еле на ногах держится! Кожа обожжена Моровым Заклятием. Плечо кровит. И вообще, держу пари, у него глисты!

Он подхватил её под мышки, поднял, развернул и потащил к креслу. Её ноги волочились по полу, ботинки царапали линии пентакля