Маскарад

И невинность только способствует потере этой самой невинности.

Маски скрывают одно лицо, но при этом являют другое. То, которое проявляется только в темноте. Бьюсь об заклад, в маске ты делал то, что тебе нравилось…

– Видеть значит верить, – спокойно ответила матушка. – Разумеется, есть и обратная сторона медали, а именно: верить значит видеть. Последнее время тут слишком многому верили.

Он [Зальцелла] всегда считал, что самое слабое место оперы как делового предприятия – это публика. Она тут совершенно не к месту. Хуже тех, кто не имеет о музыке вообще никакого понятия и в чьем представлении замечание типа: «Мне понравилось то место в самом конце, где у него голос так чувственно задрожал» – является признаком глубокого проникновения в суть музыкального произведения, – так вот, хуже их только те, кто воображает, будто в музыке разбирается…

Это был самый престижный магазин одежды во всем Анк-Морпорке. Полное отсутствие чего бы то ни было столь вульгарного, как товар, – самая верная примета престижного магазина. Редко, но с замыслом разбросанные кусочки дорогого материала лишь намекали на имеющиеся возможности.

Грибо потерся о штаны Уолтера. У котов прирожденное чутье на людей, достаточно глупых, чтобы снабжать их едой, а Уолтер определенно подпадал под указанную категорию.

Ты же сама знаешь, какая опасная штука эти заграницы. Они разлагающе действуют на неокрепшие умы!

– Ты ведь ее знаешь, нашу Агнессу. Особо много она не говорит. Но, по-моему, тут ей было скучновато.
– Скучновато? В Ланкре? – переспросила нянюшка Ягг.
– Вот и я ей о том же, – отозвалась госпожа Нитт. – Бывало, говорю ей: посмотри, какие у нас красивые закаты, заглядишься. А каждую мясленицу ярмарка…

А поскольку интеллектуальный уровень толпы равняется интеллектуальному уровню самого глупого ее представителя, поделенному на число ее членов, никто так и не понял, что же, в сущности, произошло. 

Люди легко мирятся с большой ложью, но давятся крохотной выдумкой...

Вы, наверное, считаете, что я самый обычный тупоголовый деляга, который не распознает культуру, даже если она буде плавать в его чае.

Полное отсутствие чего бы то ни было столь вульгарного, как товар, – самая верная примета престижного магазина.

По мне, это как-то по-дурацки: надевать специальный костюм только для того, чтобы послушать музыку.

— Однако, однако, – произнесла матушка, больше обращаясь к самой себе. – Похоже, наш знакомый господин Лежебокс – скрытый полиглот.

— Надо же, как ты его раскусила! А ведь даже в щель не смотрела, – восхищенно произнесла нянюшка.

— Гита, есть хоть что-нибудь в этом мире, чему ты не в состоянии придать сальный оттенок?

— До сих пор ничего такого не встречала, Эсме, – бодро отозвалась нянюшка.

Это опера. Если вам хотелось спокойного времяпрепровождения, лучше бы вы не покупали Оперу, а приобрели что-нибудь более мирное, спокойное, навроде стоматологического кабинета для крокодилов.

Она давным-давно смирилась с фактом, что люди приходят к ней не за настоящим лечением, а за пузырьком с чем-нибудь липким и противно пахнущим. Главным тут было не лекарство, а, так сказать, ложка.

— Это смесь редких трав и еще кое-чего, – провозгласила матушка. – Плюс цукроза и аква.

Нянюшка Ягг обычно ложилась рано. В конце концов, она ведь уже немолода. Поэтому иной раз отправлялась спать еще до рассвета, часиков этак в пять.

Отлично! А теперь давай сотворим доброе дело, - сказала она, обращаясь к вселенной в целом.