Stoner

Человек, каким ты его любил, не равняется человеку, каким ты его будешь любить в итоге, любовь - не цель, а процесс, посредством которого человек пытается узнать человека.

…ласковость, незащищённая искренность…

Гнетущее осознание своей несостоятельности сделалось привычным, таким же неотделимым от него, как сутулость.

Свою любовь к литературе, к языку, к таинственному выявлению движений ума и сердца через малозначащие на первый взгляд, странные, неожиданные сочетания букв и слов, через холодный черный шрифт, – любовь, которую он раньше скрывал как нечто недозволенное и опасное, он стал выражать – вначале робко, потом храбрее, потом гордо.

Оборудуя кабинет, мало-помалу придавая ему желаемый вид, он понял, что много лет неведомо для себя носил гдето внутри, точно стыдясь извлечь на свет, образ, который на первый взгляд был образом места, помещения, но на самом деле – его самого

... в тихую минуту, сменившую полуистерическую весёлость, которую они выбрали для своих последних встреч как самый подходящий способ замозащиты...

Любовь и книги- Что еще нужно?

А плоть сильна, сильней, чем мы воображаем. Она хочет длиться бесконечно.

Умирающие эгоистичны, подумалось ему; они, как дети, не хотят ни с кем делиться дарами минуты.

основа всего — Красота; но красота есть также познание. Эта идея коренится…

Человек должен быть готов страдать за свои убеждения.

Как и у каждого из нас, у него есть свои проблемы; но о его учебных и критических способностях, я полагаю, не следует судить по вполне объяснимым проявлениям душевной неуравновешенности.

— Любовь и книги, — сказала однажды Кэтрин. — Что еще нужно? С. 251

Растравлять себе душу чувством вины — простой путь.

это будущее его изменит, притом само будущее в его воображении представало инструментом перемен, а не их объектом.

Глядя, как машина отъезжает от дома, Стоунер мог думать о дочери только как о маленькой девочке, сидевшей некогда подле него в некой дальней комнате и смотревшей на него серьезно-восторженными глазами; как о прелестном ребенке, которого давно нет в живых.

Живя в странной и неблагоприятной среде, эта девочка не имела в себе даже той капли грубости, что нужна хоть для какой-то защиты от атакующих тебя грубых сил, и могла укрываться лишь в мягком молчании, в потерянности, в умаленности.