Stoner

Ее приучили надеяться на некое улучшение, но в чем это улучшение должно состоять, никогда точно не объяснялось.

Он не строил планов, не хотел строить.

Он знал, что это полнейшая глупость, но не противился, чтобы никого не огорчать.

— …мне, честно говоря, легче согласиться, чем затевать спор. Пусть делает, что считает нужным.

— Вы, я думаю, неплохой человек; и, безусловно, вы хороший преподаватель. Но в некоторых отношениях вы тупой и злобный невежда.

Он посмотрел Ломаксу прямо в глаза и утомленно произнес: – Холли, за столько лет вы могли бы узнать меня и получше. Вам давно следовало бы понять, что я плевать хотел на все, чем вы думаете на меня воздействовать, на все, чем вы думаете меня купить.

– …мне три года осталось, я их отработаю и уйду. Как подумаю, сколько я всего пропустил, сколько есть мест, где я не был… Черт возьми, Билл, жизнь такая короткая. Может, уйдешь пораньше? Столько времени сразу…

– Я не буду знать, что делать с этим временем, – сказал Стоунер. – Я так и не научился проводить досуг.

…переживание утраты, которому он очень долго не давал воли, прорвало плотину, затопило его, и он, не желая спасаться, позволил потоку чувств нести себя куда угодно.

— Мы будем рассматривать образцы средневековой поэзии и прозы с трех точек зрения: во-первых, как литературные произведения, значительные сами по себе; во-вторых, как начальные проявления литературного стиля и метода в английской традиции; и, в-третьих, как риторические и грамматические решения проблем рассуждения, практически применимые даже сегодня.

Стоунер предчувствовал тяжелые годы, он понимал, что худшее впереди.