Орлы и ангелы

Тишина рычит, как работающий холодильник.
(30. Баумгартнер Хёэ)

Я был уверен в том, что знал её лучше, чем кто бы то ни было другой, потому что, строго говоря, мне никогда ничего от неё не требовалось, даже не хотелось
(29. Дождевой червь)

Мое тело - конгломерат страданий, сливающихся воедино, как звуки в многоголосном аккорде, образуя единство, именуемое мной, и далеко не дисгармоничных.
(29. Дождевой червь)

Я был убеждён в том, что и меня самого можно точно так же рассечь на бесчленное количество маленьких Максов, причём каждый из них станет немного счастливее меня исходного, потому что не будет чувствовать себя таким одиноким.
(29. Дождевой червь)

Ни одной беззащитной улитки у колодца, или он высох, или ангелы онемели.
(29. Дождевой Червь)

как это забавно - буквально на каждом шагу наталкиваться на людей, которым обо мне известно куда больше, чем мне самому.
(26. Крепкий орешек)

Прошлое - это моя любимая пора года.
(26. Крепкий орешек)

нам в здешней жизни не суждено добиться как раз самого элементарного.
(25. Орлы и ангелы)

Он парил высоко над межгосударственными границами, высоко над крысиными норами человечества и строил поверх всеобщего писка и воя новую систему ценностей, практически новую религию, заповедями которой были Невмешательство, Суверенитет и Права Человека.
(24. Тигры (2) )

Что у нас, настаивала она.
Рис с Кантом, отвечал я.
Ах нет, только не с Кантом, негодовала она. Давай лучше с Ницше. Кант у нас был вчера.
Именно так, отвечал я, и Кант ещё не кончился. Нам надо сначала управиться с ним.
(22. Рис, приправленный Кантом)