Цитаты из книги Дружба

Неписаные правила дружбы:

Обмен
Делиться новостями о своих успехах
Выказывать эмоциональную поддержку
Добровольно помогать в случае нужды
Стараться, чтобы другу было приятно в твоем обществе
Возвращать долги и оказанные услуги

Интимность
Уверенность в другом и доверие к нему
Отношение к третьим лицам
Защищать друга в его отсутствие
Быть терпимым к остальным его друзьям *
Не критиковать друга публично
Сохранять доверенные тайны
Не ревновать и не критиковать прочие личные отношения другого **

Координация
Не быть назойливым, не поучать *
Уважать внутренний мир и автономию друга **

Каждому человеку хочется, чтобы его любили не за что-то, а ради него самого. Если мы замечаем, что друзья обращаются к нам преимущественно в момент нужды, нам становится обидно. Но мы и сами поступаем так же! Дружеские отношения ценны прежде всего потенциально, давая уверенность в том, что нам есть с кем поделиться, есть к кому обратиться за помощью. Реальная потребность такого рода возникает не так часто, в зависимости от конкретных обстоятельств. Однако это не значит, что в остальное время мы забываем или перестаем любить своих друзей, как и они нас. Дружба просто ждет своего часа. Только наши личные часы не всегда синхронны: актуальная потребность в душевной близости или практической помощи возникает у нас и у наших друзей в разное время, порождая чувство обиды и непонятости. Но так было во все времена! Необходимое условие прочной дружбы — вера в друга и взаимная терпимость. И современный человек в этом отношении не лучше и не хуже своих предков.

Слова «филия» и «эрос» по своему первоначальному смыслу противоположны: первое означало близость и соединение подобного, а второе — борьбу и соединение противоположного. В дальнейшем эти слова стали обозначать разные виды или оттенки любви: «эрос» — стихийная страсть и жажда обладания, «филия» — любовь-дружба, обусловленная социальными связями и личным выбором. По Платону, любовь и дружба не столько разные чувства, сколько разные аспекты — духовный и чувственный — одной и той же тотальной личной привязанности, которую философ определяет как «жажду целостности и стремление к ней»:(Пир, 193а).

Еще сильнее звучит эта тема в старости. В среднем возрасте дружба большей частью совмещается с другими, семейными и трудовыми, отношениями, а в старости она снова обретает исключительность, ее психологическое значение резко возрастает. Общение старых людей с друзьями качественно отличается от общения с детьми и внуками. Наличие близких друзей — такое же необходимое условие относительно счастливой старости, как приличное здоровье и материальное благополучие. Боязнь потерять старых друзей и трудность установления новых отношений — одна из главных причин того, что пожилые люди избегают менять места жительства, работы и т. д.

Высокая социальная мобильность, частые перемены места жительства, работы и т. д. подрывают устойчивость личных отношений и привязанностей, делают их краткосрочными, ненадежными и эфемерными. Как писал американский футуролог А. Тофлер, «с приближением к супериндустриализму отношения людей друг с другом приобретают все более временный, непостоянный характер. Люди, так же как вещи и места, проходят через нашу жизнь, не задерживаясь, во все убыстряющемся темпе. Чаще всего мы вступаем с окружающими нас людьми в поверхностные, деловые отношения. Сознательно или нет, мы строим наши отношения с большинством людей на функциональной основе».

Трезвые, скептически настроенные наблюдатели житейских нравов не обольщались красивыми фразами.«…По природе своей мы ищем не друзей, а почета и выгод, которых можем от них получить; этого мы желаем прежде всего, а друзей уже потом», — писал Т. Гоббс. «Люди обычно называют дружбой совместное времяпровождение, взаимную помощь в делах, обмен услугами — одним словом, такие отношения, где себялюбие надеется что-нибудь выгадать», — вторит ему Ф. Ларошфуко. «Как мало друзей остались бы друзьями, если бы они могли полностью узнать мысли друг друга», — как бы продолжает эту мысль немецкий просветитель Г. Лихтенберг.

Возьмем, к примеру, японскую культуру. У японцев, в отличие от американцев, высокая потребность в достижении сочетается с развитым чувством групповой принадлежности.

Ученые объясняют это сохранением в Японии традиционной структуры семьи и тем, что в воспитании детей подчеркивается не столько желательность личного успеха, сколько требование не посрамить свою семью, род, группу и т. д. Юного американца учат, что он должен обязательно опередить всех, юного японца — что он должен не отставать от других.

Человек в Японии постоянно чувствует себя частью какой-то группы — то ли семьи, то ли общины, то ли фирмы. Он не выносит уединения, стремится всегда быть вместе с другими. «Сельский подросток, приехавший работать в Токио, не имеет представления об одиночестве его сверстника, скажем, в Лондоне, где можно годами снимать комнату и не знать, кто живет за стеной. Японец скорее поселится с кем-нибудь вместе, и, даже если он будет спать за перегородкой, ему будет слышен каждый вздох, каждое движение соседей. Люди, с которыми он окажется под одной крышей, тут же станут считать его членом воображаемой семьи. Его будут спрашивать, куда и зачем он уходит, когда вернется. Адресованные ему письма будут вместе читать и обсуждать».

Психологи дaвно уже зaметили, что в своей повседневной жизни люди применяют своеобрaзный "двойной стaндaрт". Поведение чужих, посторонних обычно объясняется "объективно" - логикой внешних обстоятельств, социaльными фaкторaми (роль, общественное положение), общими зaконaми психологии или кaчествaми хaрaктерa этих людей. Нaпротив, говоря о сaмих себе или о своих близких, мы чaще aпеллируем к внутренним, субъективным состояниям и мотивaм, логикa которых может быть понятa только "изнутри".
Проблемa соотношения объективирующего объяснения и субъективирующего понимaния зaнимaет вaжное место в философии и нaукaх о человеке. "Объясняя" человекa, сводят его индивидуaльность к кaким-то физиологическим или социaльным предпосылкaм или подводят ее под некоторую общую норму. "Понимaние", нaпротив, признaет внутренний мир aвтономной реaльностью, выводя из него поступки и свойствa личности.