Рашель была рядом с ней в те страшные дни, когда хоронили ее мальчиков. А теперь Вианне придется хоронить дочь своей лучшей подруги. Лучшую подругу своей дочери. Какой же всемилостивый Бог мог допустить такое?

Поболтать со знакомыми на улице теперь никто не останавливался. Даже просто встречаться взглядом было опасно. Дружеские разговоры исчезли вслед за маслом, кофе и свининой.

Историю пишут мужчины. В войне женщины оставались в тени. После войны нас не звали на парады, не награждали медалями! Во время войны- мы делали то, что должны были делать, потом собирали осколки своей жизни и строили из них новую.

— Они не могут дотянуться до моей души . Не в силаx коснуться того , что у меня внутри . Тело ... оно было сломлено в первые же дни , но не душа, Ви. Что бы они ни сделали, это лишь тело, а тело оправится.

Разве можно слепо идти за лидером?

Путь праведности зачастую полон опасности.

– Вуаля, – констатировала Рашель. – План готов. А теперь что у нас по плану – коньяк или джин?
– Сейчас десять утра.
– Ты права. Тогда «Френч 75».

Хрупкая девушка ведет военных через Пиренеи. Неужели чудеса еще возможны?

Как же мало знают о нас наши собственные дети.

Я и позабыла, как незаметно летит время в Париже. В этом слишком живом городе всегда есть место покою и тишине. Здесь, в Париже, с бокалом вина в руке вы можете просто быть.

Мені хочеться вірити, що коли я помру, то здобуду спокій та побачу людей, яких любила і втратила. Або принаймні отримаю прощення.

Якщо я щось і зрозуміла за своє довге життя, то це те, що в коханні ми дізнаємося, ким би ми хотіли бути, а на війні — ким ми є.

Я живу уже долго и знаю, что такая заноза, как тоска, проникает в нашу ДНК и становится частью нашего естества.

Still, sometimes without Isabelle , the house was too quiet, and in the silence, Vianne found herself thinking too loudly.

Of course. Men always think war is about them.

Had she learned nothing in life? People left. She knew that. They especially left her.

She knew she was beautiful. It was simply a fact to her. People said it whenever they met her. She saw how men gazed at her with unabashed desire, remarking on her hair or green eyes or plump lips; how they looked at her breasts. She saw her beauty reflected in women's eyes, too, girls at school who didn't want her to stand too near the boys they likes and judged her to be arrogant before she'd even spoken a word.

In love we find out who we want to be; in war we find out who we are.