Цитаты из книги Эй, Нострадамус!

В нас постоянно вдалбливали, что бояться только те, кто полностью не доверяет Богу. Тот, кто это придумал, никогда не лежал под обеденным столом, чувствуя, как ползет по ноге теплая струйка чьей-то крови.

Неужели, несмотря на все сопротивление, во мне прижились отцовские идеи? Господи помилуй!

В течение следующих полутора месяцев школа перестала для меня существовать, спорт стал досадным недоразумением, друзья позабылись. Только Шерил имела значение, и поскольку мы держали нашу свадьбу в секрете, постоянно оставалось острое, дразнящее чувство чего-то запретного – куда приятнее, чем если бы мы повременили со свадьбой и поступили бы как разумные люди.

Такие желторотые, такие наивные, будто и не люди вовсе. Будто цыплята. Или даже нет, эмбрионы.

В те годы я был семнадцатилетним, изголодавшимся по сексу юнцом, смущенным навязанными мне религиозными идеями о том, что плотская любовь возможна только между мужем и женой, только для воспроизведения потомства, и даже тогда – только в пижаме (видимо, чтобы совсем лишить себя удовольствия).

– Мистер Клосен, – наконец произнесла Кейси, – если это какая-то шутка, то я готова понять ее мрачный юмор. Однако этот бланк не удовлетворяет требованиям к официальной банковской документации.

Кейси была на взводе, но и я не собирался отступать.

Кейси была на взводе, но и я не собирался отступать. Я пришел в банк без малейшей мысли об этих нулях. Они возникли сами собой. Только раз уж возникли, приходится их защищать.

Митчелл целился в меня, а за окном выли сирены, рокотали вертолеты, в школьных коридорах трещали звонки, с потолка из пробитой трубы хлестала вода. К тому же Дункан подначивал Митча застрелить Джереми, и у меня возродилась надежда: кажется, я смогу выжить.

Я чувствовала себя замужней. Удивительно приятное чувство. И поэтому я хранила молчание: пыталась разгадать природу этого нового чувства, понять, что стоит за ним: секс, да, несомненно, но также нечто еще.

На самом деле мне просто легче было сидеть с пятью сверстницами в кафе, чем с тремястами в столовой. В глубине души я чуралась общества. И если бы остальные знали, как скучно на наших обедах, то ни за что бы не прозвали нас задаваками.

– Все только и говорят о тебе, Шерил. Твоя репутация идет прахом. Ты просто обязана что-то сделать. Наверняка сама Лорен и распускала слухи. Только какое мне, замужней женщине, до этого дело? – Пусть говорят, – ответила я. – Достаточно того, что мои лучшие друзья сторонятся подобных сплетен. Не правда ли, Лорен? Она покраснела.

Время лечит.

Может, в обществе сочувствующих людей я стала бы добрее; может, не воспринимала бы окружающих такими страшными и злыми.

...Бог - это как погода. Да, она может не нравиться. Но ведь погоду и не для тебя рассчитывали. Ты просто оказался здесь. Надо приспосабливаться.

Они постоянно просят чудес свыше, готовы углядеть их повсюду. Как человек верующий, я считаю, что Бог создал в мире порядок, а своими просьбами явить чудо мы хотим, чтобы он распустил нити, из которых соткан свет. Сплошные чудеса превратили бы этот мир в карикатуру.

Везет ведь животным, думал я, глядя на спящий скот. Везет космическим пришельцам. Всем везет, кроме человека: им не приходится страдать от мысли, насколько мерзок и невезуч их род.

А потом… потом я впервые ощутил себя по-настоящему старым – старым в том смысле, что у меня никогда больше не будет сил на смелый, решительный поступок, способный перевернуть всю мою жизнь. Я так навсегда и останусь на побегушках у подрядчика. А ведь я лишь хотел отгородиться от чужих проблем железной стеной размером с ржавый китайский сухогруз. Какое бесцельное существование!