Цитаты из книги Нарушитель. Белый дух

Пожалуй, Готанде стоило бы стать проповедником. Так и начинать свои проповеди по утрам и вечерам: “Весь мир – дерьмо. Засохшее дерьмо высшей пробы. Взблюём же, дети мои!..” Наверняка собрал бы немалую паству.

– А может, лучше сразу бейсбольной битой по черепу? Душить – это долго.

Могу позволить себе, в принципе, что угодно. Только не то, чего на самом деле хочу!

Чувство беспомощности, бесшумное, как талая вода, затопило квартиру. И я решил его разогнать. Сначала отправился в ванную, принял душ, насвистывая мотивчик “Red Clay”, и опорожнил на кухне банку пива. Потом закрыл глаза, сосчитал по-испански до десяти, крикнул: “Всё!” – и похлопал себя по животу. И всякую беспомощность точно ветром сдуло. Вот такое у меня секретное колдовство. Когда долго живешь один, поневоле учишься подобным фокусам. Иначе не выжить.

Нехорошее предчувствие охватило меня. Лошадь пала. Индейцы больше не бьют в свои тамтамы. Слишком тихо... Я потер пальцами виски.

– А теперь все иначе! Нет больше понятий добра и зла. Никто и представления не имеет, что хорошо, а что плохо. Вообще никто! Все только ковыряются в том, что видят у себя перед носом. Разгребают сугробы в пургу...

– Ты немного странный, да? – спросил он меня. – Да нет, не странный, – ответил я. – Самый обычный человек. Только шучу неудачно.

“Танцуй, – сказал Человек-Овца. – И при этом – как можно лучше. Чтобы всем было интересно смотреть...”

Тебе, наверно, сложно такое представить, но... этот мир до ужаса тесен! Любой бред толпы, любые домыслы о тебе могут так разрастись и окрепнуть, что однажды – раз! – и все это становится твоей реальностью...

– Наверно, ты так устроен, что все хотят тебе верить?

С чего же начать? Я закрыл глаза и долго ждал ответа. Но в голове никого не было. Ни Человека-Овцы, ни чаек, ни даже Пепельной Обезьяны. Шаром покати. Абсолютно пустая комната, где я сижу один-одинешенек. Никто не отвечает на мои вопросы. Я просто сижу там – постаревший, усохший и обессиленный. И больше не могу танцевать.

Наверное, все из-за разрыва в цепи. Я должен четко определить для самого себя – что мне нужно, чего я хочу. И с помощью Человека-Овцы подключить это все, провод за проводом, к собственной жизни. Как бы непонятно это ни выглядело – а придется. Терпеливо, не жалея себя, отыскивать нужные провода и подключать один за другим. Рассоединить – и по-новому подключить контакты у всех обстоятельств, в которых сейчас нахожусь.

В конце концов, хорошо выглядеть в чьих-то глазах – не главная цель моей жизни.

Вряд ли он хотел, чтобы после его смерти люди ходили и причитали: "Ах, как мы были жестоки!"

Я лежу в постели и ненавижу мир. Искренне, яростно, фундаментально ненавижу весь мир. Мир полон грязных, нелепых смертей. от которых неприятно во рту.

Что бы со мной не происходило, я никогда ни о чем не жалею долго.

Я не разговаривал даже с кошкой. Телефон звонил - не брал трубку. В дверь стучали - не открывал. Иногда приходили письма.

Она смеется. Странный я, говорит. Что во мне странного - не понимаю. Сам я считаю себя нормальным человеком с самыми обычными мыслями в голове...