Цитаты из книги Нарушитель. Белый дух

— Рассказывай, — тихо произнес Человек-Овца. — Расскажи о себе. Здесь — твой мир. Стесняться нечего. Что на сердце лежит — о том и рассказывай не торопясь. У тебя там, похоже, много чего накопилось… И я рассказал ему. Уставившись на эту громадную тень в тусклом мерцании свечи. Рассказал, что перенес, в какой переплет попал сейчас. Давно, бог знает как давно я ни с кем не говорил так откровенно. Медленно и осторожно, словно растапливая глыбу льда, я каплю за каплей выцеживал перед ним свою душу.

В таком гигантском муравейнике, как наше Общество Развитого Капитализма, найти работу, в принципе, не очень сложно. Если, конечно, не слишком привередничать насчет ее рода и содержания.

Эй, Юмиёси-сан. Только не оставляй меня. Большего одиночества, чем сейчас, мне уже не вынести. Ты нужна мне. Если тебя не будет, центробежная сила сорвет меня с этой Земли и зашвырнет куда-то на край Вселенной. Прошу тебя, дай мне тебя увидеть. Подключи меня хоть к чему-нибудь в этом, реальном мире. Я не хочу к привидениям. Я простой, совершенно банальный тридцатичетырехлетний мужик. Ты нужна мне.

В этом доме еще оставался дух Дика Норта. Так же, как он оставался во мне, пока я помнил его улыбку. [...] Ей-богу, странный малый, подумал я в сотый раз. Будто и впрямь стал живее после смерти.

– Я вижу, вы очень здорово понимаете, что она чувствует. Как это вам удается? “Если стараешься что-то понять – что-нибудь поймешь обязательно”, – хотел я ответить, но, понятное дело, смолчал.

Абсолютная тишина - как в трубке с перерезанным проводом. Тишина тупика, из которого некуда выйти.

– Есть какие-то вопросы? – спросил Хираку Макимура. Я чувствовал, что вопросов целая куча, но не смог припомнить ни одного.

Не то чтобы я сознательно избегал его. Просто – не о чем было говорить. Сам-то он всегда вызывал у меня симпатию. И симпатия эта не угасла до сих пор. Но для меня он (как и я для него) словно остался за поворотом уже пройденного пути. Не я его там оставил. И сам он там оставаться не собирался. Но каждый из нас шагал своей дорогой, а дороги эти вдруг прекратили пересекаться. Вот и все.

– Не могу толком объяснить, но... мне так кажется, – продолжал я. – Когда есть о чем поговорить – лучше это делать маленькими порциями. Наверное. Впрочем, я могу и ошибаться.

Но все-таки не думать ни о чем было очень приятно. Вот и не думай, сказал я себе. Та на Гавайях, черт тебя подери, зачем здесь вообще о чем-то думать?

Рок-н-ролл! Казалось, на белом свете нет ничего прекраснее. И я был счастлив просто от того, что сидел и все это слушал.

Когда в себе не уверен, становишься таким слабым, правда?

На экране продолжал разворачиваться жалкий сюжетец – банальнее некуда. Посредственные диалоги, посредственная музыка. Пленку с этим кино хотелось запаять в герметичную капсулу с табличкой “Серость” и закопать поглубже в землю.

Пролетела неделя. Неделя, за которую весна утвердилась в своих правах и не отступала уже ни на шаг. Совсем не то, что в марте. Сакура отцвела, и апрельские ливни разметали ее нежно-розовые лепестки по всему городу. Столица наконец-то выбрала себе мэра, а в школах начался учебный год49. Открылся Токийский Диснейленд. Зачехлил ракетку Бьёрн Борг. В хит-парадах лидировал Майкл Джексон. Мертвые оставались мертвы.

Псих ненормальный.

Ни о чем не думалось. Я просто слушал музыку - и все.

Время проходит, вот в чем беда. Прошло растет, а будущее сокращается. Все меньше и меньше шансов что-нибудь сделать - и все обиднее за то, чего не успел.

Иногда не получается. Но это не страшно. Была бы цель поставлена - а цепочка проб и ошибок сама приведет к желаемому результату

Нам обоим по тридцать четыре – очень тяжелый возраст, в каком-то смысле еще тяжелее, чем тридцать три. Когда начинаешь на собственной шкуре испытывать, что значит “годы возьмут своё”. Когда в твоей жизни начинается осень, за которую так важно подготовиться к зиме. И прежде всего – понять, что для этого нужно.