Пандемониум

Я встаю на цы­поч­ки, и Джу­ли­ан це­лу­ет кон­чик мо­е­го но­са, по­том его гу­бы сколь­зят по мо­ей ще­ке, ще­ко­чут ухо, несколь­ко раз неж­но це­лу­ют лоб.
— Обе­щай, что мы бу­дем вме­сте,— Его гла­за сно­ва ста­но­вят­ся яс­ны­ми и си­ни­ми, как во­да в иде­аль­но чи­стом озе­ре, в эти гла­за хо­чет­ся по­гру­зить­ся на­все­гда.— Ты и я.
— Обе­щаю.
За на­ми со скри­пом от­кры­ва­ет­ся дверь, я обо­ра­чи­ва­юсь, ожи­дая уви­деть Рей­вэн, и в эту се­кун­ду чей-то го­лос, как кли­нок, рас­се­ка­ет воз­дух:
— Не верь ей.
Мир сжи­ма­ет­ся во­круг ме­ня, на се­кун­ду я по­гру­жа­юсь в кро­меш­ную тем­но­ту.
Я па­даю. В ушах у ме­ня гу­дит. Ме­ня за­са­сы­ва­ет в тун­нель, в мир ха­о­са. Моя го­ло­ва вот-вот взо­рвет­ся.
Он из­ме­нил­ся. По­ху­дел, че­рез все ли­цо от бро­ви до под­бо­род­ка тя­нет­ся шрам. На шее за ле­вым ухом, ря­дом со шра­мом, из-за ко­то­ро­го я так дол­го ве­ри­ла, что он ис­це­лен­ный, вы­та­ту­и­ро­ва­ны мел­кие циф­ры. Его гла­за, ко­гда-то та­кие доб­рые, цве­та си­ро­па, те­перь непро­ни­ца­е­мые, буд­то ка­мень.
Толь­ко во­ло­сы все те же, как ве­нок из осен­них ли­стьев.
Это­го не мо­жет быть. Я за­кры­ваю и сно­ва от­кры­ваю гла­за. Пе­ре­до мной сто­ит па­рень из мо­их снов, из мо­ей дру­гой жиз­ни.
Вос­крес­ший из мерт­вых.
Алекс.