Алекс жив.
Это становится моей мантрой, историей, которую я рассказываю себе каждый раз, когда выныриваю из-под земли в темный туманный рассвет и начинаю мучительно медленно бегать.
Ноги дрожат, легкие разрываются от напряжения, но, если добегу до разбомбленного банка,— Алекс жив .
Сначала — сорок футов, потом — шестьдесят; две минуты без остановки, потом — четыре.
Если смогу добежать вон до того дерева — Алекс вернется.
Алекс стоит сразу за тем холмом. Если я, не останавливаясь, добегу до вершины — Алекс будет там.