Чукоккала

Такой же значительной чертой ее личности была ее огромная начитанность. Она была одним из самых образо­ ванных поэтов эпохи. Терпеть не могла тратить время на чтение модных и пустопорожних сенсационных вещей, о которых кричали журнальные рецензенты и критики. В круг ее чтения входили главным образом Овидий, Вергилий, Монтень, Пушкин, Лев Толстой, Достоевский; в последнее время — Кафка и Джойс.
Пушкина знала она всего наизусть — и так пристально, долго и зорко изучала его и всю литературу о нем, что сделала несколько немаловажных открытий в области науч­ ного постижения его жизни и творчества.

(об Ахматовой).

«Радость тихая дышать и жить» долго не покидала его.
Она виделась мне и в его искрящихся, веселых глазах и в стремительной, почти мальчишеской походке.
Чаще всего я встречал его в то время у Анны Ахматовой.
Уже по тому, как сильно он дергал у дверей колокольчик, она узнавала: Осип. Сразу же в маленькой комнатке на­ чиналось целое пиршество смеха. Было похоже, что он пришел сюда специально затем, чтобы нахохотаться на весь месяц вперед. Оба они очень затейливо и тонко злословили, сочиняли едкие стихи о друзьях и знакомых.

Жареная рыбка
Бедный мой карась
Где ж ваша улыбка
Что была вчерась

Жареная рыба
Бедный мой карась
вы ведь жить могли бы
Если бы не страсть.

Что же вас сгубило
Бросило сюда
Где не так уж мило
Где сковорода.

Помню вас ребенком
хохотали вы
Хохотали звонко
Под водой Невы.

Злые люди взяли
Рыбку из сетей
На плиту послали
Просто без затей.

Ножиком вспороли
Вырвали кишки
Посолили солью
Всыпали муки.

А ведь жизнь прекрасной
рисовалась вам!
Вы считались страстным
Попромежду дам!

Белая смородина
Черная беда!
Не гулять карасику
С милой никогда.

Не ходить карасику
Теплою водой
Не смотреть на часики
торопясь к другой.

Плавниками-перышками
Он не шевельнет.
Свою любу "корюшкою"
Он не назовет.

Так шуми же мутная
Невская вода!
Не поплыть карасику
Больше никуда!

Ник.Олейников

У меня с детства была безумная привычка предпочитать писателей людям всяких других профессий. Как раз в тот день, когда нам предстояло посетить какого-то немаловаж­ ного министра, мне позвонили в мой номер, что в холле ждет меня сэр Артур Конан Дойль. Я спустился вниз и узнал, что автор Шерлока Холмса хочет побродить со всей компанией по Лондону и показать нам достопримечательности этого города. Но, кроме меня и Алексея Толстого, эта перспекти­ ва не увлекла никого. Все предпочли свидание с министром.