Банда гиньолей II

Читатель, знакомый с творчеством Селина в его целостности (любой другой вряд ли когда-то доберется до этой книги) с самого начала заметит одну интересную особенность - "Лондонский мост" во всех отношениях соприкасается с другим знаменитым романом писателя "Смерть в кредит". Параллели наблюдаются во всем - от стилистики до структуры, но начнем как водится с главного - идеологии.

В основе всего творчества автора всегда лежат две темы - одной из них является война, второй - безумие во всех его проявлениях. Для Селина война это что-то сродни второму рождению - только увидев насколько человек может озвереть, устроив грандиозное побоище, как говорит сам автор - он начал "что-то соображать". Однако война в контексте его творчества немыслима без безумия, эта пара подобна неразлучным молодоженам, причем сами эти субстанции сливается в некое высшее единство, поэтому уже непонятно то ли война продуцирует безумие, то ли безумие порождает войну, но при любых раскладах процесс запущен, иксионово колесо будет вертеться до конца времен. По Селину весь мир, вне всякого сомнения, абсолютно безумен, параноидален, шизофреничен, истеричен и невротичен одновременно. В этой новой вселенной, разверзшейся в начале двадцатого века нет места ни разуму, ни системе, ни каким бы то ни было понятиям - все они дружным строем идут к "едрене матери" и чем раньше согласишься с этим, тем больше шансов спасти свою шкуру.

Вокруг такого несокрушимого ядра - безумия и формируется весь остов "Лондонского моста". В первую очередь это, конечно же, персонажи - в данной книге мы видим прямую аналогию старого учителя (и работодателя Селина) из романа "Смерть в кредит", только теперь их уже двое. Первый - безумный изобретатель противогазов, второй - путешественник, чтущий шаманские ритуалы и потусторонности (сам себя он нередко называет потусторонний). Стоит отметить, что если в предыдущей книге "Банда гиньолей" автор был больше сосредоточен на реализме и описании социального дна сутенеров, наркоманов и проституток, то в "Лондонском мосту" он, можно сказать, пустился в критику идеализма. Конечно, в образе ученого полковника и эксцентричного китайца мы видим персонификацию двух краеугольных камней двадцатого века, которые Селин безжалостно испепеляет огнем своей изящной, остроумной и едкой как кислота критики. Наука, помешанная на изобретениях, в этот раз дополняется религией, однако автор считает, что родовое начало у них общее, все то же безумие.

Сам по себе мир утратил какие бы то ни было связи с реальностью - фактически это фантасмагорический театр марионеток, в котором сон параноика выглядит более более разумно, чем все происходящее. Ближе к концу первой трети книги Селин окончательно отступает от натуралистических канонов в чистой воды сюрреализм. Тут мы видим и воскресших мертвецов, которые в яростном экстазе потрясают своими костями, чем очаровывают целую плеяду темнокожих персонажей, которые прямо в центре Лондона устраивают настоящую животную вакханалию.

Собственно говоря, очень быстро сама по себе книга превращается в калейдоскоп безумия, где Селин в отдельных сценках достигает полного словесно-экстатического опьянения. Именно на них, как на костяке и строится вся история, поэтому красной нитью через все произведение проходит шаманский танец друга протагониста со всевозможными вариациями - Селин буквально очаровывается собственным описанием безумных свистоплясок, сопровождающихся призывом всевозможных демонов и прибытием нарядов лондонской полиции. Конечно, фокусировка именно на этих эпизодах может показаться странной, однако именно они раскрывают с наибольшей полнотой саму философию зрелого Селина.

Так как весь мир безумен, расколот на куски, на всех парах летит к небытию без всяких тормозов в виде каких-то категорических императивов, то спасение следует искать в своем собственном мире безумных грез. Можно смело сказать, что каждый из персонажей, в том числе и главный герой живут в собственном универсуме, со своими правилами и законами, которым не в силах не подчиняться. Они сами создают себе ценности и опьяняются мечтой о них - один жаждет достигнуть известности изобретателя, другой путешественника, а главный герой думает, что сможет обрести счастье в объятьях своей возлюбленной. Философия Селина в том, чтобы соединить сокровенное ядро своей сущности со скольжением по поверхности бытия в обход всех социальных условностей, принуждений и подавляющих личность принципов. Нетрудно заметить, что и стиль направлен исключительно к одной стороне - описательной. Фактически на всю книгу не наберется ни одного абзаца оценочных суждений, такое чувство будто автор намеренно выпарывает из себя все формулировки и понятия, стремясь к чистой, абсолютной, первозданной форме.

Если Путешествие можно сравнить с экспедицией в самые глубины нашего бытия, то последующие книги явно говорят о том, что изведав всю пустоту, тщету и ненужность жизни и творчества, Селин вернулся на поверхность. Весь "Лондонский мост" - чистейший образец литературного эспрессионизма, попытка литературы вывернуться на изнанку, проскользить по поверхности маргинальной, декадентской литературы, до которой еще не успели добраться великие умы современности. И попытка, кстати сказать, довольно удачная. Язык и стиль, наверное второе главнейшее орудие Селина после остроумия. Его владение языком и грамматикой просто очаровательно. Незамутненная эмоция отливается в превосходную фразу без всяких описательных потерь. На самом деле язык автора тоже самое, что додекофония в музыке -разрушение всех грамматических и орфографических канонов ради воздвижения новой, спятившей, свихнувшейся, пронзительной гармонии сиюминутных, мимолетных и невероятно глубоких чувств. Кстати отметим, что как и "Банда Гиньолей", роман полнится всевозможными скабрезностями, непристойностями и эпатажем. Эмоции Селина не ведают рамок.

При чтении романа ясно возникает мысль - это хорошая книга, вопреки полной нарративной атрофии, бесконечным ни ведущим ни к чему описаниям свистоплясок, ополоумевшим персонажам - все-таки есть в ней живое, притягательное авторское нутро. Чтобы Селин не писал, он всегда оставался честен с читателями и самим собой. И все же оставалось немного жаль отсутствия содержательного наполнения. Подчас не хватает этой колкой, едкой, язвительной Селиновской мизантропии, срывающей с людей все фальшивые наряды. Почему-то хочется в очередной раз перечитать то же "Интервью с профессором Y" дабы как-то заполнить эту лакуну. Все-таки мир дал нам слишком много экспрессионистов и слишком мало социальных критиков, готов жертвовать своим беспечальным существованием ради какой-то правды, которая никому не нужна. Однако Селина тоже можно понять - такие романы как "Лондонский мост" это его личный универсум, в который можно окунуться с головой, прячась от истины, то место, куда уходишь, когда в тебе смолкает музыка, под которую плясала жизнь. "В нас смолкает музыка, под которую плясала жизнь, – и все тут. Молодость ушла умирать на край света, в безмолвие правды. Куда, спрашивается, идти, когда в тебе уже нет достаточного заряда безумия? Правда – это нескончаемая агония. Правда в этом мире – смерть. Выбирай: умереть или врать."