Цитаты из книги Thank You, Jeeves

— Бринкли, да вы успокойтесь. — Успокоюсь, если вы выйдете из комнаты, сэр, — ответил он вежливо. — Поймите, я вовсе не Сатана. — Нет, сэр, вы Сатана. — Да нет же, говорю вам. — Вы Сатана, сэр. — Я — мистер Вустер. Он издал истошный вопль: — У него там мистер Вустер!

Однако какую роль ты отводишь в этой истории мне?

- У меня сложилось впечатление, что его светлость поглощён более важными материями и лишён возможности выслушать сообщение, которое я ему принёс, сэр.

Только что перед нами был кремень, нержавеющая сталь, и вдруг всё это почти очеловечилось.

Это же бандит, Дживс! Разбойник! Такие с хрустом разгрызают бутылки и прибивают себе воротнички сзади прямо к телу гвоздями.

Два любящих сердца ... схлестнулись в моём присутствии в борцовском поединке и, нанеся друг другу тяжкие побои и укусы, в злобе расстались, и , судя по нынешнему раскладу, расстались навсегда.

Обстоятельства так складывались в последние годы, что этот ничтожный субъект стал эдаким домашним Муссолини.

Подозреваю, что родитель, который вломился глухой ночью в дом почти незнакомого человека в поисках пропавшей дочери, чувствует себя более или менее идиотом.

- Больно ударился? - крикнула она.

• Да! - проревел Чаффи.
• Так тебе и надо! - крикнула Полина и вернулась в спальню, а входная дверь хлопнула, будто это разорвалось исстрадавшееся сердце.

Возможно, вы скажете, что не все человечество представляет себе постель в виде груды мешков, и будете совершенно правы. Но, промаявшись полчаса на сиденье спортивного авто, вы обрадуетесь и мешкам. Да, бокам на них жестковато, к тому же они здорово пахнут мышами и въевшейся землей, зато они обладают неоспоримым преимуществом: на них можно вытянуться во всю длину.

Порой мне кажется, что большую часть населения планеты составляют люди психически неуравновешенные.

Меньше чем за пять минут он обратил рычащего и жаждущего крови хищника в безобидное домашнее животное.

Привязанность, которую ее светлость питала к сэру Родерику, была в мгновенье ока смыта приливом оскорбленной материнской любви.

Да еще прочел ему что-то вроде лекции. Юный джентльмен сказал, что все мухи на расстоянии мили сдохли от скуки.

Я вытер лоб.
– Дживс, – сказал я, – знаете, что я сейчас чувствую? Как будто я маленький ребенок, который потерялся, заблудился и вдруг нашел свою маму.
– Правда, сэр?
– Вы не сердитесь, что я сравнил вас с мамой?
– Ну что вы, сэр, помилуйте.
– Спасибо, Дживс.
– Значит, в самом деле случилось что-то непредвиденное?

Он ничего не ответил, лишь поглядел на меня таким взглядом, будто примеривался, как будет вешать меня на фонарном столбе.

– Что такое деньги?
– В самую точку.
– Любовь – вот главное.

Я как-то советовался с одним вполне авторитетным психоаналитиком, – сказал я, – так он считает, что, когда женщина видит, как я слоняюсь, будто бездомная овца, в ней просыпается материнский инстинкт. Может быть, что-то в этом есть.