Страшные истории для девочек Уайльд

Быть девочкой в этом ужасном мире - это все равно что быть одновременно принцессой, злой королевой, героиней, уродливой падчерицей, ведьмой, феей, ребенком и матерью.

Когда Изола проводила время с Джеймсом, ее жизнь превращалась в лоскутное одеяло. День перемешивался с ночью, время текло по-иному и казалось иногда почти осязаемым, словно губка, которую можно сжать в кулаке.

Тому, что видишь, верь лишь наполовину, а тому, что слышишь, не верь совсем.
Эдгар Аллан По

Романтик даже вопреки смерти.

Не позволяй никому оборвать твой голос.

Изола сознавала, что ведет себя эгоистично: она привязала принцев к себе, словно брелоки к браслету, и заморозила свое сердце, не пуская в него других людей, не позволяя себе привязанностей. Она давно поняла, что лучше быть ледяной принцессой, чем обычной девочкой, открытой всем ветрам, даже теплым.

- Изола Уайльд, отличаться от других - не преступление, и ты вовсе не сумасшедшая. - Он провёл пальцем по её ключице и холодной цепочке, а затем наклонился ближе, чтобы прошептать ей правду: - Ты волшебная!

Мне нравится, что ты сотворила со сливой! Украшать смерть - настолько в твоём духе!

Скоро такие книги будут сжимать в руках другие девочки, которым не помешает сказка-другая на ночь. Может, книга дойдет и до какого-нибудь отпрыска Нимуэ, который узнает знакомых персонажей и размытую, но красивую картину иной реальности, и поймет, что он не один такой в этом мире.

Ну, не говорил ли я вам, что вы полагаете сумасшествием лишь крайнее обострение чувств?

– Про семью врёшь, про своё имя врёшь... А точно ли ты девочка-подросток?
– Ты меня раскусил. На самом деле я призрак испанского щеголя, который умер в злачном опиумном притоне пару сотен лет назад.

– Ну, Руслана прибыла, чтобы расследовать исчезновение одного красивого молодого моряка. Она умеет распознавать, когда в таких делах замешаны женщины. О да, она отличный сыщик. Знаешь, что она сказала, когда нашла меня в пещере?

• И что же?

– Что такое? Что болит? – озабоченно спросила она, нависая над ним.
– Моя гордость, – простонал Эдгар.
– «Скорую» вызвать?

– Мне защита не нужна!
– Нет. – Алехандро покачал головой – Но ты ее заслуживаешь.

Она обвела взглядом извилистое шоссе линии его подбородка с машинами пробивающейся щетины и граффити рубцов от угрей на коже и поняла, что Эдгар - это город, в котором ей хочется жить.

Над домом растянулось звездное небо – скринсейвер Господа Бога.

Слива словно раздевалась; грустная старая стриптизерша, обнажающая костлявое тело перед равнодушной толпой.

… в потоке бреда можно было отыскать крупицы здравого смысла, как бриллианты – в дымящейся навозной куче.