Цитаты из книги Впусти меня

Они напрасно беспокоились. Совсем скоро у людей появится иной повод для волнения. Швеция станет другой страной. Оскорбленной нацией. Именно это слово звучало повсеместно: оскорбление.

Пока люди с внешностью убийцы лежат в своих постелях, обдумывая новую прическу, советская подводная лодка буксует на мели у берегов Карлскруны. Ее двигатели ревут, разгоняя эхо между шхер в попытке сойти с мели. Никто не удосуживается выйти в море, чтобы проверить, что происходит.

Лодку случайно обнаружат в среду утром.

– Какого черта?!

Он почувствовал, как заработали ее челюсти. Боль в шее становилась все невыносимее. За шиворот потекла теплая струйка.

– Прекрати!

Он разжал руки. Это было даже не осознанное решение, а рефлекс – скорее скинуть эту пакость со своей шеи!

Но девочка не упала. Вместо этого она железной хваткой вцепилась в его шею – бог ты мой, откуда в таком маленьком теле столько силы! – и обвила его ногами. Как пятерня, стиснувшая куклу, она крепко обхватила его, не переставая работать челюстями.

Юкке вцепился ей в затылок, пытаясь оторвать ее от своей шеи, но это было все равно что пытаться голыми руками отломать от березы гриб-паразит. Она не шелохнулась. Ее хватка вытеснила последний кислород из его легких, не позволяя сделать новый вдох.

Спотыкаясь, он сделал несколько шагов назад, хватая воздух ртом.

Челюсти девочки перестали ходить ходуном, и теперь раздавалось лишь тихое чавканье. Она ни на секунду не ослабляла хватку; наоборот, присосавшись к ране, она сжала его еще сильнее. Глухой хруст – и грудь Юкке наполнилась болью. Сломалась пара ребер.

На то, чтобы закричать, не хватало воздуха. Он что есть силы бил кулаками по голове девочки, шатаясь из стороны в сторону среди сухих листьев. Вокруг все кружилось. Далекие фонари плясали перед глазами, как светлячки.

Наконец он потерял равновесие и упал на спину. Последнее, что он услышал, – это шорох листьев под головой. Спустя долю секунды его голова ударилась о каменную плиту и мир погрузился во тьму.

Он посмотрел на прямые линейки, на которых громоздились его корявые буквы. Это всего лишь школа. И не более того. Всего лишь школа. Тебе велят делать кучу разных вещей, ты их делаешь. Все это придумано, чтобы учителям было что задавать на дом. Все эти задания ничего не значат. Он с тем же успехом мог бы написать на разлинованной странице «Чиппифлакс», «Буббелибэнг» или «Спит». Толку было бы столько же.

Единственное отличие заключалось в том, что учительница назвала бы его ответ неправильным и сказала, что эти места называются по-другому. Она указала бы на карту со словами: «Смотри, этот город называется Чунцин, а не Чиппифлакс». Тоже мне доказательство. Кто-то же когда-то выдумал эти названия, которые теперь значатся в атласе. И кто сказал, что эти места действительно так называются? Может, Земля и в самом деле плоская, просто кто-то решил держать это в тайне?

Корабли, обрушивающиеся с края земли. Драконы.

К моменту описываемых событий Блакеберг как населенный пункт просуществовал вот уже тридцать лет. О, дух первопроходцев! «Мэйфлауэр». Новая земля. Да. Представьте себе пустые дома, ожидающие первых поселенцев.

Да вот и они!

Тянутся цепочкой через мост Транебергсбрун с лучезарными улыбками и взглядами, полными надежд. Матери прижимают детей к груди, везут в колясках, ведут за руку. Отцы несут не лопаты и кирки, а кухонную технику и функциональную мебель. Скорее всего, они что-то поют. Может, «Интернационал». А может, «Иерусалим, к тебе грядем!», в зависимости от пристрастий. На дворе 1952 год…

Смотрите, какое здесь все большое! Новое! Современное!

Только все было не так.

Они приехали на метро. Или на машинах. Или на грузовиках. По одному. Просочились в новые типовые квартиры со своими вещами. Разложили их по стандартным отсекам и полкам, расставили мебель в ряды на пробковом покрытии. Докупили недостающее, чтобы заполнить пустоты.

Закончив, они подняли головы и взглянули на землю, им дарованную. Вышли из домов и увидели, что целина уже поднята. Оставалось лишь осваивать то, что есть.

А был здесь городской центр. Огромные детские площадки. Обширные парки под боком. Многочисленные пешеходные дорожки.

Хорошее место. Так они и говорили друг другу за кухонным столом, пару месяцев спустя после переезда.

«Хорошее мы выбрали место».

Из диагностического заключения профессора хирургии Т. Хальберга, по поручению полиции

Предварительное обследование затруднено… сокращение мышц спазматического характера… неустановленный возбудитель центральной нервной системы… деятельность сердца остановлена…

14.25 – мышечные спазмы прекращены. Вскрытие выявило неизвестные науке сильно деформированные внутренние органы.

…Подобно мертвому угрю, извивающемуся на сковородке… уникальный случай для человеческих тканей… Просьба оставить тело для дальнейших исследований. С уважением…

Медсестра вела себя не то чтобы грубо, но всем своим видом давала понять, что его право подвергать сомнению компетентность работников больницы близко к нулю. Пожав плечами, она добавила:

– Если бы у нее была группа «В». Но у этой пациентки группа «АВ».

– Но… здесь же стоит «А»?

Медсестра вздохнула, как если бы объясняла ребенку, что на Луне никто не живет.

– Людям с группой «АВ» подходит кровь любой группы.

– Но… ясно. Значит, у нее поменялась группа крови.

Медсестра подняла брови. Ребенок, похоже, настаивает на том, что сам был на Луне и видел там людей.