Белочка во сне и наяву

Справедливости ради надо заметить, что репутация пострадавшей действительно была с червоточинкой. Но это никак не умаляло вины принца. Если мужчина купил проститутку, а та отказалась исполнять его особые желания и была взята силой, то теоретически «ночная бабочка» имеет полное право пойти в полицию. Если секс случился без согласия женщины, это считается изнасилованием, независимо от того, кем она работает. Даже муж, силой заставляющий законную жену ублажать его, может схлопотать немаленький срок. Штамп в паспорте не делает женщину рабой супруга.

Мать Малика опять стала требовать от мужа поскорей разрулить ситуацию. Но тот сердито произнес:

— Один раз я вытащил дурака из дерьма, считал, что он совершил глупость. Второй — испытал к сыну жалость. Теперь дело еще хуже. Чем больше парню помогаешь, тем гаже он становится. Я в его возрасте учился, а по вечерам вагоны разгружал. Мне некогда было о пакостях думать. Все. Пусть теперь сам разбирается.

— Малик не виноват, что у него богатые родители, — заплакала жена. — Ты хочешь заставить ребенка таскать тяжести? У самого не было счастливого детства, и у сына его отнять решил?

— Детство? — заорал муж. — Да Малик здоровенный лоб! А на уме одни гулянки!

Кипя от негодования, отец отправился в отделение на очередной разговор. А следователь во время беседы неожиданно сказал:

— Жаль вашего парнишку, с зоны он к вам живым не вернется. Хотите, расскажу, что матерые уголовники с теми, кто за изнасилование осужден, делают?

— Лампа поёт, как холодильник и часики? — обрадовалась девочка.

Я проглотила подкатывающий к горлу смех.

— Киса, ты о чем?

Малышка села на пол.

— Часы поют. Ля‑ля‑ля‑ля.

— Точно, — вспомнила я, — про султана с женами. А вот репертуар холодильника я пока не знаю. Надо пойти послушать.

— Вы куда? — пискнула няня.

Я пожала плечами:

— На кухню. Или холодильник уже не там стоит?

На Розу Леопольдовну напал приступ кашля. А я, подгоняемая дурными предчувствиями, ринулась на кухню, распахнула здоровенный холодильный шкаф, увидела внутри вместо множества полок одну, на ней нечто, напоминающее ярко‑красную батарею, и услышала приятный женский голос:

— В Москве час ночи.

Затем зазвучала песня: «Опять от меня сбежала последняя электричка…»

Я захлопнула дверцу, тут же открыла ее и услышала: «По шпалам, опять по шпалам, иду домой по привычке…»

Похоже, я уже привыкла к странным сюрпризам, потому что не засучила ногами от негодования, а просто спросила:

— И где теперь продукты?

— Роза Леопольдовна! — заорала я.

— Господи, пожар? — испуганно спросила Краузе, вбегая в спальню. — Горим?

Я молча показала пальцем в пол.

— Видите?

— Паркет, — недоуменно констатировала Краузе. — И коврик.

— Ноги, — только и сумела произнести я.

Няня живо нагнулась, потрогала меня за лодыжки и запричитала:

— Вас парализовало, да?

Моя злость в одночасье испарилась, мне стало смешно. Ну да, парализовало, и я не могу встать с четверенек.

— Лампа кричит? — спросила Киса, входя в спальню.

Роза Леопольдовна выпрямилась.

— Деточка, ты опять проснулась. Не волнуйся, Евлампия Андреевна снова поет.

Я захихикала. Ну да, правильно, госпожу Романову парализовало, она вскочила с кровати и, переполненная счастьем от случившегося, запела во всю мощь легких. Если человек лишается двигательной активности, он всегда так поступает.

— Слышите? — воспряла духом няня. — Часики вполне живы.

Я побежала в кабинет Макса, посмотрела на роскошный резной деревянный корпус, где медленно двигался маятник, и взвизгнула:

— Мама!

— Лампа, дорогая, пожалуйста, тише, — попросила вошедшая следом няня, — вы разбудите Кису.

Но у меня уже и так пропал голос. Онемев, я смотрела на две цепи из ярко‑желтого металла, на которых вместо привычных блестящих гирь были подвешены мопсихи Фира и Муся. Черная собака покачивалась справа, бежевая слева. Их выпуклые глаза, не моргая, смотрели на меня, передние лапки были сложены на груди, задние безвольно вытянулись.

— Евлампия Андреевна, вы в порядке? — испугалась Краузе. — Скажите словечко. Только не громко, а то девочка, не дай бог, проснется. Потом ее уложить будет трудно, Киса по брату скучает…

Из моего горла вырвался всхлип, потом вопль:

— А‑а‑а‑а‑а!

Часы, наверное испугавшись изданного мною звука, начали бить еще раз. Затем совершенно неожиданно запели низким хриплым басом: «Если б я был султан, я б имел трех жен…»

Из коридора послышался быстрый топот. В кабинет влетела Киса, одетая в розовую пижамку с принтами в виде Микки Мауса, и громко чихнула.

— Будь здорова, детка, — ласково сказала Роза Леопольдовна. — Проснулась? Пошли в кроватку.

— Утро? — спросила Киса.

— Нет, солнышко, ночь, — закудахтала Краузе.

— А‑а‑а‑а! — заорала я опять. — А‑а‑а‑а!

Девочка подошла ко мне.

— Лампа кричит?

Я, по‑прежнему глядевшая на удушенных мопсих, изо всех сил пыталась справиться с нахлынувшими эмоциями. Мои любимые собачки, мои милые щенята! Я убью этого Мирона!

— Нет, котеночек, Евлампия Андреевна поет от радости, у нее хорошее настроение, — засуетилась Краузе.

Ко мне внезапно вернулся голос:

— Немедленно уведите ребенка из кабинета! Кисе нельзя видеть это!

— Хочу видеть, — тут же заявила малышка.

Я быстро загородила собой часы.

Няня взяла воспитанницу за руку.

— Что плохого в часах?

— Там… вместо гирь… мопсы, — прохрипела я.

— Правильно, — удивленно посмотрела на меня Роза Леопольдовна. — О‑о‑о! Поняла! Вы решили, что Мирон без спроса взял игрушки Кисы и теперь она расстроится, увидев, что Муся и Фира к цепочкам привязаны? Ну так не беспокойтесь, девочка сама мастеру их отдала.

Меня стало подташнивать.

— К‑кого? — шепотом выдавила я из себя.

— Плюшевых мопсов, — удивилась Роза Леопольдовна. — Или я вас неправильно поняла?

Я развернулась и так стремительно приблизилась к стеклу, за которым двигался маятник, что впечаталась лбом в него.

— Осторожнее! — предостерегла Краузе. — Если колотиться в корпус часов, можно ход сбить.

Я потерла ладонью голову.

— Так они не живые…

Роза Леопольдовна подняла Кису.

— Конечно, нет.

— А выглядят как настоящие, — никак не могла прийти в себя я.

— Немецкое качество, от германской фирмы, — одобрительно заметила няня. — Подарок Егора. Это он сестренке собачек преподнес, чтобы она в его отсутствие не тосковала. Киса их назвала Муся и Фира. От настоящих не отличить.

— Не беда, пусть мастер работает сколько надо, главное, чтобы микроволновка заработала. А что это у вас такое?

Няня закрутила непонятную штуку и пустилась в объяснения:

— Вот вы отругали Мирона, а он сделал восхитительную заварочницу, вроде бомбочки. Внизу у нее дырочки, сверху насыпаешь любимый чаек и плотно закрываешь. Потом…

Краузе зацепила изогнутый конец железки за край кружки и налила туда кипяток.

— Ждем пару минут и вкушаем напиток, равного которому нет на свете.

— Прямо так? — усмехнулась я. — Вроде сейчас вы использовали нашу обычную заварку, не элитную.

— Все дело в заварочнице, она придает чайному листу аромат неземной красоты, — объявила Краузе.

— И где Мирон разжился крючком? — поинтересовалась я, решив не обращать внимания на сомнительного свойства оборот — «аромат неземной красоты».

— В часах, которые стоят в кабинете, — выпалила няня и ойкнула.

— Что? — подпрыгнула я. — Парень сломал наши куранты?

Краузе открыла было рот, и тут по квартире поплыл мелодичный звон, потом раздался торжественный бой.

— Следователь тогда еще сказал, что это улика и кольцо должно до суда где‑то там у них лежать, но в отделении ремонт, полный беспорядок, поэтому перстень, вещь очень дорогую, отдают мне из опасения, вдруг он пропадет. Велел его на заседание суда принести, как улику.

— Возможно, Марианна, сообразив, какая ценность попала в ее руки, заказала подделку и подменила мамино украшение? — предположил Вадим.

Я посмотрела на часы.

— Думаю, у нее на это не было времени. За пару часов копию такого качества, чтобы удивить Михельсона, не состряпать. Настя могла получить фейк от наперсточника.