День дурака

"Если знаешь, что по тебе будут скучать, жизнь начинает казаться привлекательной, да и смерть тоже."

Точка зрения... Точки не могут быть большими. Ты разве не знаешь определения точки? Точки ничего не добавляют к сути.

Национальность - это та же религия, нужно в неё верить...

Иван наблюдал за происходящим с тротуара. Он не очень-то сочувствовал националистам. Как вообще можно быть националистом? Нация – это большая группа людей, и в каждой группе есть свои психи, и если вы идентифицируете себя с этой группой, то разделяете и их ненормальность.

Он стал вегетарианцем, питался в основном тушеным шпинатом и черным хлебом и оставался таким тощим, словно все еще отбывал срок на Голом острове.

Если нельзя делать все, что хочется, то можно хотя бы думать то, что хочется, – кто может ему помешать?

В нескольких морщинках Рембрандта больше интриги, чем в округлостях ста одной задницы, нарисованной Тицианом.

"А еще хуже ничего не предпринимать, а просто сидеть и ждать, когда эти размышления задушат..."

Если знаешь, что по тебе будут скучать, жизнь начинает казаться привлекательной, да и смерть тоже.

Порой страшновато будить спящего, а мертвого – еще страшней.

Иван смеялся над прагматичным подходом к семейному счастью, на его взгляд, все детали были изложены верно, но зато утерян сам смысл брака. Может, это похоже на американские войны: они все детали понимают правильно и бомбят точно, но вот только упускают смысл или даже вообще забывают, ради чего, собственно, затеяли войну. Иван не знал точно, в чем смысл брака, но ему казалось, что здесь требуется особая точность.

... и это он должен покупать свечи, а не считать это обязанностью жены, это он должен расставить свечи в спальне (Ивану эта идея показалась какой-то нездоровой, поскольку свечи в спальне напоминают бдение у гроба).

А в сумерках под дождем со снегом, вышли на улицу с фиолетовыми от вина губами, прижимаясь друг к дружке, превращаясь в живой дом – женщина рядом с мужчиной.

Определенно, в жизни человека наступает такой период, когда его интересует внешность, но не из тщеславия, а потому что он мечется в поисках души – кто я, что я знаю, что я надеюсь узнать, или же эти вопросы можно свести к одному – я есть?

Вот поэтому мы и взрослеем, стареем – чтобы учиться, становиться лучше, чтобы делать добро хотя бы несколько часов перед концом.

Секс – это действительно смешное занятие. Почему он столько времени потратил на секс, ну, не на сам секс, а на мечты о нем? Грустно. Если бы он снова зажил жизнью обычного человека, то не стал бы волноваться по поводу секса.

. В одном из рассказов Чехова, который приезжал сюда подышать целебным воздухом и лечиться от чахотки, Иван прочел, что Опатия – самый мрачный курорт, состоящий из одной плохонькой улицы. С чеховских времен прошло сто лет, но мало что изменилось, подумал Иван, разве что брюзжащий Чехов не сидит на скамейке и не смотрит на чаек и дам в широких юбках с карликовыми собачками.

Наконец-то он сделал что-то хорошее – подарил матери моторчик, вырабатывающий комфорт, – котенка.

Если хочешь уединиться и убежать от всего – шума, семьи, работы, политики, полиции и так далее, – то я все-таки не стал бы рекомендовать гробы. В них тесно, душно и неудобно.