Лев Африканский

С одной стороны Солиман, султан и исламский халиф, молодой, честолюбивый, обладающий неограниченной властью, но заботящийся о том, чтобы предать забвению преступления своего отца и предстать в благоприятном свете. С другой стороны Карл, король Испании, еще более молодой и не менее честолюбивый, золотом заплативший за избрание на трон Священной Римской империи. И между ними, могущественными властителями, — наше государство с огромным крестом и крошечной шпагой. — Он помолчал. — Правда, папский престол оказался в таком положении не в одиночку. Есть еще король Франции, который из кожи вон лезет, чтобы его королевство не было расчленено. Есть также Генрих Английский, преданный Его Святейшеству, но слишком удаленный от нас, чтобы быть в состоянии нам помочь.

— Окинем взглядом мир, в котором живем. На Востоке устрашающая империя, воодушевляемая чуждой нам верой, империя, выстроенная на слепом повиновении, способная отливать пушки и снаряжать флот. Ее войска продвигаются в центр Европы. Над Будой и Пештом уже нависла угроза, вскоре то же ожидает и Вену. На Западе другая империя, хоть и христианская, но не менее устрашающая, она протянулась от Нового мира до Неаполя и грозит всеобщим господством, и прежде всего подчинением себе Рима. На ее испанских территориях пышным цветом расцвела Инквизиция, на ее немецких территориях царит ересь Лютера.

Говорю тебе, твой камень слишком велик, непомерно велик. Когда мы с товарищами работаем на улице, то часто видим людей, которые кричат, оскорбляют друг друга и устраивают столпотворение. Порой один из них берётся за камень. Ежели тот со сливу или грушу, нужно хватать этого человека за руку, поскольку он может ранить кого-то или изувечить. Ежели камень величиной с арбуз, можно спокойно уходить, он его ни за что не бросит, ему просто нужно ощутить его вес. Угрожать задушить Зеруали и шейха прокажённых - всё равно, что поднять с земли камень с минарет, и, будь мы с тобой на улице, я б ушёл, пожав плечами.