Не хотела бы я жить в их мире. Страшно. Грустно. И мне их так жалко, они кажутся такими несчастными. Прожили жизнь, любили. А вот счастья не видели. Что-то пошло не так. Ещё на заре любви, ещё до грехопадения Ингунн, ещё до греха Улава.

Улав и Ингунн. Они были предназначены друг другу с детства. Ещё маленькими знали, что станут мужем и женой. Это не мешало им дружить, как брат и сестра. Привычка почти постоянно быть вместе с годами переросла в любовь. Как-то незаметно они повзрослели и поняли, что испытывают друг к другу отнюдь не братско-сестринские чувства. И тут, оказывается, что это запретная любовь. Здесь и начинается трагедия. Трагедия искалеченной любви, из которой сложилась целая цепочка недоразуменмй, разочарований, годы ожиданий и исковерканных мечт.

Как сложны законы средневековья, как не просто понять их современному человеку. Языческие пережитки и новая христианская вера казалось столкнулись в негласном поединке. И хотя христианство уже плотно укоренялось, зов предков было не так просто заглушить. Улав прочувствовал это на себе. Вера в бога и жажда мести боролись в нём. И хоть и было страшно, но последнее победило. Не это ли стало причиной их с Ингунн несчастий? Или всё же её неприспособленность к жизни? Она постоянно была словно не в себе. Даже грех свой совершила будучи какой-то отрешенной. О таких говорят,- "Не от мира сего", - и крутят пальцем у виска. Да Улав и сам считал её дурочкой, и в романе не раз упоминается об этом. И всё же он её любил. Любил, как мог. И простил. Хотя... В чём её вина? В том, что ждала столько лет? Что была ни женой, ни вдовой, ни девушкой на выданье? Что не знала судьбы своей? Что не имела права на свою жизнь?

Им можно только посочувствовать. И удивиться удивительной стойкости и выдержке. При этом никаких роптаний на судьбу. Каждый понимает свой удел и следует течению жизни. Да уж, именно, что "тому, кто жаждет вечно поступать по своей воле, суждено однажды уразуметь: он творил то, чего вовсе никогда не желал." Красивый роман. Суровый, но красивый. Он, колючий, как норвежские морозы, холодный, как их ветры. И солнца в нём совсем мало. Так, блеснёт кое-где лучик, да и тот пропадёт за тёмными тучами. Как надежды Ингунн, как счастье Улава. Не могу сказать, что всё было напрасно. Были в их жизни моменты, просветы. Но вот именно что моменты. Этого так мало. И от этого так грустно... Не то чтобы книга без надежды. Но и радости в ней мало. Погрустим.

Прочитав практически подряд вторую книгу автора, прихожу к выводу, что норвежская писательница Сигрид Унсет такой яркий представитель качественных женских романов. Классика жанра практически.

На первый план в её книгах выходят прежде всего любовные взаимоотношения героев, а уже потом все остальное: быт, традиции, временные маркеры, могущие быть важными и интересными в историческом романе как таковом.

Как и в предыдущем романе, так и тут в центре сюжета - мужчина и женщина. Улав и Ингунн, отцы которых заключили устный договор о будущей женитьбе своих детей, пока те еще были совсем детьми. Дети выросли и решили исполнить волю родителей, благо этому сопутствовали и обоюдные чувства. Но не все так просто оказалось в Средневековой Норвегии. И перипетии их воссоединения и составляют основную часть этой немаленькой книги.

Ни один из главных героев не вызывает сочувствия или сопереживания, некоторые их поступки скорее вызывают недоумение или оторопь от возможных последствий оного. Сюжет скорее перенасыщен покаянием, когда многое напоминает старые песни о главном или бег по кругу. Можно ли бесконечно посыпать голову пеплом и не попытаться быть счастливыми и помочь в этом друг другу ?

И если Улав как герой заслуживает больше симпатий в силу своего стремления изменить жизнь к лучшему, быть верным слову, то женские персонажи в обоих романах возникающие ростки сочувствия и понимания к их судьбе губят дальнейшим нытьем, неадекватом и слезами. Мне даже странно, почему героини у автора женщины выходят совсем беспомощными, глупыми и слабыми на.... ? Неужели она так видела всех женщин , коей и сама была ?

Несмотря на тяжкую долю героев и массу перипетий на пути к счастью/несчастью, роман читается достаточно легко, богат прекрасными описаниями северной природы, вкраплениями быта, когда складывается картинка, что пили (пиво как воду практически), что ели, во что одевались, как взаимодействовали в обществе, стране.

При таком казалось бы обилии перечисленного, в тексте его маловато было для меня, когда роман выглядит скорее любовным, чем историческим, поэтому вряд ли решусь на продолжение в скором времени.